Цитаты из книги Знакомые люди

Смотрю я на вас, Рита Петровна, и, не обижайтесь, совсем жить вы не умеете. Вот вы кофе пьете, курите, и не какие-нибудь, а "Столичные". Книги покупаете. Трех дней не прошло - опять книга! Сколько же на это денег надо!

Да, страшная вещь - общественное мнение. Пусть даже вынужденное, внушенное, но когда оно оборачивает всех против одного, одному трудно считать себя правым.

...Этот ум слишком, я бы сказала, дистиллирован. В нем не хватает жизненных примесей. В каждом умном человеке, по-моему, должно быть чуточку дурака.

Оставшись одна, Рита много думала о воспитательном значении великой русской литературы. А некоторые его недооценивают, из года в год сокращают часы! И еще она думала, что на уроках меньше надо говорить "своими словами", а больше "его словами", чтобы слушали и плакали...

Дефицит информации создает труса. Человек, в общем-то, не так уж труслив, он смело идет на опасность, если знает, какая она. Перед дырой неизвестности он цепенеет. Пытка неизвестностью - старый, испытанный прием. Оставляя нетронутым тело, он расшатывает душу. Вот она уже ослабела в своих душевных песнях и готова выпасть...

- Ты видел когда-нибудь, как косяк рыбы, повинуясь таинственному сигналу, мгновенно совершает поворот? Вот тебе модель общественного мнения. - Наверно, такая способность полезна рыбам. - Вероятно. Однако не все, что полезно рыбам, полезно и людям.

Литература тем и сильна, что действует на нервную систему.

Да, страшная вещь - общественное мнение. Пусть даже вынужденное, внушенное, но когда оно оборачивает всех против одного, одному трудно чувствовать себя правым.

Счастье. Но оно длилось недолго. Счастье вообще не длится. Кажется, у Чехова в записной книжке сказано: счастье длится столько времени, сколько нужно, чтобы завести часы. Завели часы - и все.

Дефицит информации создает труса. Человек, в общем-то, не так уж труслив, он смело идет на опасность, если знает, какая она. Перед дырой неизвестности он цепенеет. Пытка неизвестностью - старый, испытанный прием. Оставляя нетронутым тело, он расшатывает душу.

Слушать его было как пить из клистира: вода, но противно.

Выходило, что, несмотря на ошибки - у кого их не бывает? - человек-то я совсем неплохой. - И вдобавок женщина, - сладко сказал Рефератор, - а где наше рыцарство, товарищи? Тут я нарочно высморкалась - очень громко, очень неженственно.

...Старый интеллигент с душой молодого труса...

У каждого человека в памяти хранится ранняя, сверхценная, ни с чем не сравнимая детская еда.

Технику вообще полезно встряхнуть, что-то там перемещается и вдруг встает на место. Так и человека иногда полезно встряхнуть.

Я читаю книги кубометрами, как кит, всасывающий морскую воду и почти всю ее выпускающий обратно, чтобы оставить внутри, на усах, самую малость того, чем он питается, - процент правды.

Забавный и некровопролитный способ вести войну: "Исландцы потеряли на датских берегах корабль, который датчане разграбили. За это исландцы так рассердились, что всем вообще в Исландии было предписание, ввести, в виде подати, с каждого носа по ругательной песне на короля датского..."

...когда же, в какой момент совершается в человеке переход от светлого детского "все знакомы" к взрослому, отчужденному "я их не знаю и знать не хочу"?

Счастье. Но оно длилось не долго. Счастье вообще не длится. Кажется, у Чехова в записной книжке сказано: счастье длится столько времени, сколько нужно, чтобы завести часы. Завели часы - и всё.

« Физической боли не было. Все тело - как будто под местным наркозом. Но лучше бы уж она была. Боль - это жизнь. Тоска - это не боль. Это хуже боли. »