Цитаты из книги Избранное

Любовь вызывала желание быть любимым. Желание быть любимым, в свою очередь, порождало несколько преждевременную уверенность в том, что он действительно любим. Эта уверенность усиливала его любовь. Это был какой-то заколдованный круг.

Она вспомнила его слова и его поцелуи, прикосновения его рук. Она вспомнила все, вспомнила с мелочной точностью тех, кто любит погружаться в прошлое и восстанавливать его, кто неустанно перебирает каждую драгоценную подробность прежнего счастья, возрожденного воспоминанием.

• Это просто изгладилось из твоей памяти, - добавила она с печальным укором: для нее те вечера обладали большей реальностью, чем почти вся ее жизнь теперь.

В прошлом, чтобы достичь этого, вам требовались огромные усилия, года суровой нравственной выучки. Теперь же вы глотаете две-три таблетки - и готово дело.

- Но разве не естественно чувствовать, что Бог есть? - не вытерпел Дикарь.

• С таким же правом можете спросить: "Разве не естественно застегивать брюки молнией?"

— А в ответ я попросту послал его в Бездну Прошлого и круто вышел вон. И точка.

Мало, чтобы фразы были хороши; надо, чтобы целость, суть, значительна была и хороша.

- Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех.

• Иначе говоря, Вы требуете права быть несчастным.
• Пусть так. Да, я требую.

У цветочков и пейзажей тот существенный изъян, что это блага даровые, подчеркнул Директор. Любовь к природе не загружает фабрик заказами.

Веришь потому, что тебя так сформировали, воспитали.

Пренебрежение общества — комплимент вашему уму.

"Вы напоминаете мне одного из этих пресловутых мудрецов - напоминаете Брэдли. Он определял философию как отыскивание сомнительных причин в обоснование того, во что веришь инстинктивно."

Какой смысл в истине, красоте или познании, когда кругом лопаються сибиреязвенные бомбы?

Предпочитаю быть самим собой, – сказал он. – Пусть хмурым, но собой. А не кем-то другим, хоть и развеселым.

По мне, лучше уж несчастье, чем твое фальшивое счастье прошлых недель.

Как бы интересно стало жить на свете, если бы можно было отбросить заботу о счастье.