Цитаты из книги Избранное

Почему бы не остaться? Не пустить корни? Но корни - это цепи. Я боюсь потерять свободу.

Как бы интересно стало жить на свете, если бы можно было отбросить заботу о счастье.

Не одно лишь искусство несовместимо со счастьем, но и наука.

Предпочитаю быть самим собой. пусть хмурым, но собой. А не кем-то другим, хоть и развеселым.

Даром ничто не дается. За счастье приходится платить.

«Чтобы реализовать свои ресурсы, самому богатому человеку нужно очень немного времени. Но когда они реализованы, на то, чтобы умереть голодной смертью, времени нужно ещё меньше.»

«Лучше пить из своего стакана, как бы он ни был мал.»

- Иными словами, - сказала Мэри, - я дура.

• Нет, ты - женщина.
• Ну да, то же самое, только в вежливой форме.

Мало, чтобы фразы были хороши; надо, чтобы целостность, суть значительна была и хороша.

В Англии запретили даже обучение во сне. Было тогда нечто, именовавшееся либерализмом. Парламент (известно ли вам это старинное понятие?) принял закон против гипнопедии. Сохранились архивы парламентских актов. Записи речей о свободе британского подданного. О праве быть неудачником и горемыкой. Неприкаянным, неприспособленным к жизни.

В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И, разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность

К тому же никогда не следует выражать в словах свое знание о надвигающейся напасти, а не то у судьбы будет, так сказать, модель, по которой она сможет сформировать грядущее событие. Всегда остается какая-то смутная надежда, что, если не назвать по имени надвигающееся несчастье, это несчастье, может быть, не произойдет.

Как удобно жить в мире, где можно поручить другим заниматься всеми скучными делами, начиная от управления страной и кончая приготовлением колбас.

«По сотне повторений три раза в неделю в течение четырех лет, – презрительно подумал Бернард; он был специалист-гипнопед. – Шестьдесят две тысячи четыреста повторений – и готова истина. Идиоты!»

Даже у Шекспира слов таких нет.

Даже после раскупорки он продолжает жить в бутыли -- в невидимой бутыли рефлексов, привитых эмбриону и ребенку. Конечно, и каждый из нас, -- продолжал задумчиво Главноуправитель, -- проводит жизнь свою в бутыли.

Единственное абсолютно злое действие, которое может совершить человек, - это когда он делает что-нибудь в ущерб жизни, в ущерб собственной цельности. Он поступает дурно, если извращает самого себя, фальсифицирует свои инстинкты.

Как для "фордов" необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность.