Цитаты из книги Лёд

На мгновение луч выхватил из темноты обнаженное девичье тело, по-детски худое, цвета слоновой кости на фоне мертвенно-белого снега, с волосами, блестевшими, как стеклянные нити. В мою сторону она даже не взглянула. Она, не отрываясь, смотрела на медленно надвигающиеся на нее, окружающие ее стены сверкающего, гладкого, плотного льда. Ледяные пики высоко над ее головой отсвечивали ослепительными вспышками; внизу лед уже подобрался к ней, обездвижил, как бетоном залив ступни и щиколотки. Я наблюдал, как лед поднимается все выше, покрывая колени и бедра, видел ее открытый рот — черную дыру на белом лице, слышал тоненький душераздирающий крик. Мне не было жаль ее. Напротив, глядя, как она страдает, я испытывал неописуемое наслаждение. Я упрекал себя в таком бессердечии, но ничего не мог с собой поделать.

Новости из-за границы подвергались цензуре, но выехать было еще можно. Сумятица усугублялась целым потоком директив, часто противоречащих друг другу, а также непредсказуемостью, с которой их издавали и отменяли. Единственное, что могло прояснить картину, это всеобъемлющий анализ мировых событий, но это было невозможно из-за решения политиков блокировать все заграничные новости. У меня создалось впечатление, что власти просто потеряли голову, не понимая, как противостоять надвигающейся опасности, и надеясь продержать население в неведении относительно реального положения вещей, пока не будет разработан хоть какой-то план.

Люди, безусловно, проявили бы бóльшую озабоченность, с бóльшим рвением стремились бы получить информацию о происходящем в других странах, если бы дома им не приходилось бороться с дефицитом топлива, перебоями в электроснабжении, развалом транспортной системы и черным рынком, куда стремительно перекачивалось всё жизненно необходимое.

Жизнь в городе только на первый взгляд казалась нормальной, а если приглядеться, повсюду — застой, бездействие. Новостей с севера поступало мало, да и те были противоречивыми и пугающими. Судя по всему, мало что уцелело там после катастрофы. А в местных новостях ничего тревожного, они были бодрыми и обнадеживающими. Такова была официальная политика — население нельзя волновать. Более того, эти люди, похоже, действительно верили, что их страна сможет избежать катаклизма. Я знал, что от опустошения не застраховано ни одно государство, как бы далеко ни находилось оно от лютой стихии, которая бушевала на планете. Волнения и беспорядки распространялись по всему свету. А это был наихудший знак: война уже началась, пусть еще на междоусобном уровне. Усилия более ответственных государств, направленные на примирение воюющих сторон, лишь подтверждали взрывной характер ситуации и свидетельствовали о реальности зловещей угрозы тотальной войны, усугубляющей подступившую катастрофу.