Цитаты из книги Дитя фортуны

И тогда она поняла, что, если очень долго скрывать правду, наступит момент, когда тебе, в сущности, уже нечего будет сказать и тебя вряд ли кто-то поймет.

Не было ничего, кроме комнаты и боли, заполнившей ее целиком. И даже если бы Хэнни была рядом, Лайла все равно чувствовала бы себя одиноко. В этом и заключается самая страшная сторона боли: ты остаешься с ней один на один и от такого одиночества можно сойти с ума.

Когда в камине громко затрещало одно из поленьев, Рей заметила, что Кэролин вздрогнула. Именно тогда Рей решила, что больше никогда не станет доверять матери: она никогда не сможет любить женщину, которая даже боится сказать мужу, что топить камин нельзя, потому что на трубе находится совиное гнездо, сложенное из морской травы и соломы.

Хэнни бывало говорила ей, что время с годами становится все более ценной штукой.

Как ей хотелось, чтобы хоть кто‑нибудь сказал, как ей быть, где лежит путь к надежде, а где – к отчаянию?

«Знаешь, что обычно бывает? – говорил он. – Как только у тебя появляется друг, так сразу ему что‑то от тебя надо. Потом тебе начинают рассказывать о своих бесконечных неприятностях. А уж после этого берегись: они понимают, что наболтали лишнего, это начинает их беспокоить и ты им больше не нужен, так как знаешь все их секреты».

В глубине души Лайла считала глупостью страстное желание клиентки узнать свое будущее, уделом школьниц и одиночек. Но прошлое – это совсем другое дело. Прошлое могло выдавливать из легких последние капли воздуха. Стоило зазеваться – и прошлое пожирало тебя целиком, оставляя лишь пару косточек, серебряный браслет да десять полукружий ногтей.

Она хорошо знала, что истинное милосердие состоит в том, чтобы открывать только малую толику правды.

Лайла знала, что иногда бывает невозможно объяснить самые простые вещи: например, почему чистое и ясное голубое небо ранним утром может вызвать слезы.

Соблюдать осторожность в восемнадцать лет — это почти так же невозможно, как слушать советы стариков.

27.07.2011, среда

...когда тебе говорят, что ничего от тебя не ждут, это значит, что ждать собираются долго и надеются в конце концов дождаться.

– Ты, по‑моему, относишься к тому типу мужчин, которые считают, что женщина может быть прекрасной всегда, даже когда корчится на больничной койке.

Она знала одно: когда тебе говорят, что ничего не ждут, это значит, что ждать собираются долго и надеются, в конце концов, дождаться.

Нет ничего страшнее, чем смерть ребенка. Эта смерть словно вбирает в себя тысячу других смертей. Замкнутый круг, конец всего, чем мог бы стать твой ребенок: десятилетней девочкой, двадцатилетней девушкой. Единственная потеря, с которой невозможно смириться.

Словно купив билет от Лос‑Анджелеса до Нью‑Йорка, можно купить и все то, что когда‑то потерял.

– Ждать, когда тебе позвонят, – это, знаете, то еще занятие, – заметила Рей.

Рей уже знала, как это бывает, когда человек сдается.