Цитаты из книги Dead Beat

Мыш любит кататься на машине. То, что на этот раз мы с ним ездили на встречу с потусторонней гадиной на гребаном кладбище, похоже, нимало не испортило ему удовольствия от поездки. Дорога — все, цель — пустяк. Мыш вообще отличается конфуцианскими взглядами на жизнь.

Исходя из моего опыта, труднее ошибиться, если тебя считают дураком.

Будь моя жизнь кинофильмом, тут полагалось бы играть драматической музыке, но вместо этого приемник в конторе исполнил какой-то разухабистый мотивчик из конца шестидесятых. Если моя жизнь и кино, но явно малобюджетное.

Может, я и не сверхгерой, но мой пес считает меня чертовски крутым, а это кое-что значит. Мне довольно и этого.

– Еще они могут делать кучу всяких пакостей, касающихся души, – продолжал я. – Даже в нашем, скажем так, не совсем обычном кругу об этом не очень-то говорят. Но я слышал рассказы о том, как они наделяют трупы своим разумом, подчиняя своей воле. Я слышал даже, что они способны воскрешать людей из мертвых. – Иисусе! – удивился Баттерс. – Вот насчет этого конкретного случая я не уверен.

Не требуется много силы, чтобы причинить кому-то боль. Это гораздо проще, чем исцелять. Это всегда так, во всем. Не только в магии.

— Не знаю пока, что делать дальше. Как ты в качестве резонатора? — Могу казаться заинтригованным и кивать в подходящие моменты, — ответил он.

Пока ты веришь, что ты в ответе за свой выбор, так и будет.

Во времена первой казни Кеммлера, Гарри, Джастин ДюМорн исполнял обязанности Стража. Он подобрал меня на пепелище лаборатории Кеммлера. Типа, так же, как ты подобрал меня на пепелище лаборатории Джастина, когда убил его. Так сказать, круговорот жизни, прямо как у Элтона Джона в песне.

Говорят, заплатив за страховку, обретаешь душевный покой. И я думаю, это действительно так: при одной только мысли о том, сколько денег потеряет на мне страховая компания в долгосрочной перспективе, поневоле становится легче на душе.

— Когда вы делаете какую-нибудь глупость и погибаете, это просто глупость. Когда вы делаете глупость и остаетесь в живых, об этом говорят уже как о впечатляющем или героическими.

Нет союзника, более впечатляющего, ободряющего и всеми любимого, чем союзник, который всего пару минут назад был твоим врагом и пугал тебя до усёру.

— Так вот вы кто, — произнесла она. — Вы Гарри Дрезден.

— Вот и налоговики мне так говорят, — улыбнулся я.

Две темноволосые сестры-близняшки, крепко-накрепко связанные друг с другом телепатической связью, играли в шахматы, что представлялось мне ментальной мастурбацией

Потому что Томас слишком красив, чтобы умирать. И потому, что я слишком упрям, чтобы умирать.

— ... Он вооружен цепью и, судя по тому, что я видел при поединке его с Собирателем Трупов, он умеет с ней управляться. — Гм, — заметил Рамирес. – Погано. Каждый, кто умеет управляться с кусари, довольно крутой клиент. — Угу. Поэтому мы его застрелим. — Чертовски верное решение – застрелить, — сказал Рамирес. – Вот почему так много юных членов Совета в восторге от того, как вы ведете дела, Дрезден.

— Не лишено логики, — согласился я. – Хорошо бы еще, чтобы эта логика помогла нам победить. — У вас есть предложения лучше? – жизнерадостно поинтересовался Рамирес. — Нет, — признался я и повернул Сью на улицу, которая, как я рассчитывал, должна была вывести нас в тыл некромантам. — Что ж, тогда, — произнес он, яростно сверкнув зубами, — заткнитесь и танцуйте.

- Когда вы делаете какую-нибудь глупость и погибаете, это просто глупость, - сказал я. - Когда вы делаете глупость и остаётесь в живых, об этом говорят уже, как о впечатляющем или героическом. Он невесело хихикнул.

• То, что мы сейчас делаем... - произнёс он. - Это просто глупость, да?
• Возможно.