Цитаты из книги Expanded Universe

Он подошел к одному из репортеров. -- Возьмем, к примеру, вас. Ваша фамилия Роджерс, верно? Отлично, Роджерс. Вы феномен пространства-времени и имеете четыре измерения. Высотой вы чуть меньше шести футов, шириной около двадцати дюймов, а толщиной дюймов десять. Во времени позади вас этот феномен пространства -- времени достигает примерно одна тысяча девятьсот пятого года, срез которого мы видим вот здесь под прямым углом к оси времени с той же глубиной, как и в данный момент. "В дальнем конце находится младенец, попахивающий кислым молоком и срыгивающий свой завтрак на слюнявчик. На другом конце находится, быть может, старик. Где-то в восьмидесятых годах. Представьте себе этот феномен пространства-времени, который мы называем Роджерсом, как длинного розового червяка, растянувшегося через годы. Вот здесь, в тысяча девятьсот тридцать девятом году, он минует нас и тянется дальше. И срез, который мы видим, выглядит одиночным дискретным телом, Но это иллюзия. Этот розовый червяк физически тянется через все эти годы. Собственно говоря, существует физическая непрерывность всего человечества, поскольку эти розовые червяки ответвляются от других розовых червяков. В этом смысле человечество напоминает лозу, ветки которой переплетаются и дают новые отростки. И только глядя на лозу в разрезе, мы можем впасть в заблуждение, будто эти побеги -- дискретные индивиды.

Я отвергаю любые обвинения в пророчестве; рассказ был написан с единственной целью – заработать деньги для выплат за дом – и с единственным намерением – развлечь читателя. Как пророчество этот рассказ не стоит и ломаного гроша – любой бойскаут-новичок может раскритиковать его в пух и прах, – но, по моему мнению, он еще сохраняет развлекательность как рассказ, иначе я не включил бы его в книгу – ведь я должен поддерживать свою деловую репутацию и хочу продолжать зарабатывать деньги. Кстати, я ничуть не стыжусь последнего. Очень небольшая часть нашего великого литературного наследия появилась на свет исключительно благодаря желанию «творить искусство»; большая же часть написанного, как великого, так и серенького, имеет первопричиной потребность в деньгах в сочетании с отвращением к тяжелому «честному труду» или неспособностью им заниматься. Писательство зачастую предлагает законный и относительно честный способ решения такой дилеммы.

Писатель-фантаст может иметь, и часто имеет, другие побуждения, кроме стремления заработать. Он может желать творить «искусство ради искусства», пытаться предостеречь мир от курса, который считает опасным («1984» Оруэлла, «О дивный новый мир» Хаксли; но прошу отметить, что оба произведения весьма развлекательны и каждое принесло автору немало денег), может страстно хотеть направить человечество на тот путь, который полагает для него желанным («Глядя назад»[ Опубликован на русском под названием «Через сто лет». ] Беллами, «Люди как боги» Уэллса), может желать поучать, развлекать или даже поражать блеском своего ума. Но писатель-фантаст – и вообще любой писатель – никогда не должен забывать о том, что в первую очередь он обязан читателя развлекать… или же снова окажется бродягой со старой котомкой за плечами.