Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four

Конечно, тело старится, и все для него становится не так, но, если тошно тебе от неудобного, грязного, скудного житья, от нескончаемы зим, заскорузлых носков, вечно неисправных лифтов, от ледяной воды, шершавого мыла, от сигареты, рассыпающейся в пальцах, от странного и мерзкого вкуса пищи, не означает ли это, что такой уклад жизни ненормален? Если он кажется непереносимым - неужели это родовая память нашептывает тебе, что когда-то жили иначе?

Даже если ты в меньшинстве, даже если всё меньшинство - ты один, это не значит ещё, что ты сумасшедший. Есть правда, и есть неправда, и, если ты придерживаешься правды, а весь мир против неё, это не значит ещё, что ты сошёл с ума.

Боли самой по себе, — начал он, — иногда недостаточно. Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига. Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое. Смелость и трусость здесь ни при чем. Если падаешь с высоты, схватиться за веревку — не трусость. Если вынырнул из глубины, вдохнуть воздух — не трусость. Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.

 Незнание — сила. Война — это мир

Книга завораживала его, а вернее, укрепляла. В каком-то смысле книга не сообщила ему ничего нового -- но в этом-то и заключалась ее прелесть. Она говорила то, что он сам бы мог сказать, если бы сумел привести в порядок отрывочные мысли. Она была произведением ума, похожего на его ум, только гораздо более сильного, более систематического и не изъязвленного страхом.

Оно не скреплено ничем, кроме идеи, идея же неистребима.

Последствия любого поступка, содержаться в самом поступке.

For it is only by reconciling contradictions that power can be retained indefinitely.

He thought with a kind of astonishment of the biological uselessness of pain and fear, the treachery of the human body which always freezes into inertia at exactly the moment when a special effort is needed. He might have silenced the darkhaired girl if only he had acted quickly enough: but precisely because of the extremity of his danger he had lost the power to act. It struck him that in moments of crisis one is never fighting against an external enemy, but always against one’s own body.

Евразия защищена своими необозримыми пространствами, Океания - шириной Атлантического и Тихого океанов, Остазия - плодовитостью и трудолюбием ее населения.

История остановилась. Нет ничего, кроме нескончаемого настоящего, где партия всегда права.

Считается нежелательным, чтобы пролы испытывали большой интерес к политике. От них требуется лишь примитивный патриотизм - чтобы вызвать к нему, когда идет речь об удлинении рабочего дня или о сокращении пайков.

Прошлое умерло, будущее нельзя вообразить.

«Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым». И, однако, прошлое, по природе своей изменяемое, изменению никогда не подвергалось.

The masses never revolt of their own accord, and they never revolt merely because they are oppressed.