В отличие от первой книги, здесь более удачно выбран формат повествования от лица реального участника событий - персидского евнуха Багоаса. И вся авторская пристрастность, которой насквозь пропитано "Божественное пламя", в этой части цикла несколько нивелируется, ибо проходит через уста назначенного персонажа. И в целом "Персидский мальчик" производит впечатление более ровно и последовательно написанного, наверное, еще и потому, что речь в книге идет о более позднем и, соответственно, более знаменитом периоде жизни Александра, освещенном биографами и современниками полнее, чем его детство и юность.

Вообще, я, конечно, не знаю, насколько близка к историческим фактам история гибели семьи и оскопления знатного персидского мальчика, но читать эту часть истории было очень печально. Впрочем, в те времена нравы были именно таковы. В любой момент можно было подняться из грязи в князи и наоборот. Надо будет поискать какие-нибудь документальные источники в дальнейшем, если они существуют. Потому что Багоас сам по себе очень даже интересен, не только в связи с личностью его царственного любовника. Не просто так он привлек к себе внимание двух великих царей и стал им настолько близок. Нет никаких сомнений, что впридачу к невероятной красоте прилагался недюжинный ум. Неизвестно, влиял ли он на Дария вне постельных утех, но на Александра несомненно влиял и еще как. Чего, кстати, не удалось ни одной женщине в жизни македонского царя.

И поскольку речь в книге идет от лица Багоаса, то он предстает перед читателям искренне влюбленным в Александра и потому заботящимся, если не исключительно, то точно в первую очередь о благе своего повелителя. Тут, как говорится, сиди гадай: сама Рено так считала (я все-таки склоняюсь к этому) или Багоас, как любой человек, сознательно или нет стремился обелить себя в своих воспоминаниях. И очень сомневаюсь, что ненависть македонцев зиждилась исключительно на том, что Багоас - варвар (перс). Кому интересна обычная ночная грелка, не претендующая на большее? Так что прекрасный евнух неспроста был поперек горла очень многим из окружения Александра.

Вообще, их сближение произошло в тот момент, когда Александр, видимо, уже и сам начал приходить или пришел к мысли, что быть царем - это быть на вершине, быть над подданными. Что шло в разрез с обычаями, принятыми в Македонии, где царь мог стать и избираемым народом, где с царем разговаривали практически как с равным и вели себя по-панибратски. И хоть я не поклонник царизма с его раболепством, как такового, но определенная логика в том, что нечего хлопать начальство по плечу и предлагать сообразить на троих, по-моему мнению, есть. Не нравится падать ниц у царского трона? Свергай монархию, устанавливай демократию.

Не исключено, что Александр так и не вернулся больше в Грецию не только из-за матери и ее интриг, но и потому что в Азии нашел ту среду и тех подданных, которые устраивали его больше, потому что там как раз было в норме обожествление царской власти. И именно Багоас в книге очень хитроумно, исподволь способствовал тому, чтобы мировоззрение Александра менялось в сторону принятия своего божественного статуса, личной исключительности. Короче говоря, царь не устоял перед сладкими и льстивыми речами, что лились ему в уши. Нашелся таки роковой фаворит в его судьбе. А ведь до этого не поддался в борьбе с матерью, не позволив ей контролировать себя.

Причем, забавно, что Александр, наверное был первым из тех, кто попытался на практике осуществить создание космополитического государства, в котором права жителей всех национальностей равны. И никакого тебе захвата побежденных в рабство, никаких граждан второго сорта, как это было принято даже в греческих полисах с демократической формой правления. Но при этом царь - должен быть божеством. Все-таки проявил слабину.

Почему я так много пишу об Александре, хотя главный герой - Багоас. Да потому что это рассказ персидского мальчика о любви к своему царю. О том, как они в первый раз встретились, и стали любовниками, о его ревности к Гефестиону и к женщинам Александра, о его верном служении и желании влиять на царя, стать для него самым важным человеком, о его поражении в борьбе за душу Александра. Ведь бороться с мертвыми невозможно. Поэтому Багоас признал победу Гефестиона, чья внезапная смерть совершенно подкосила царя, и тот стал вести себя просто самоубийственно. И после смерти самого Александра Багоас больше не стал чьим-либо любовником. Если ты любил бога и был любим богом, то незачем опускаться ниже. В книге Рено описывает дальнейшую жизнь Багоаса в Александрии, где царствовал Птолемей - один из друзей и соратников Александра. В реальности же о судьбе персидского мальчика после смерти царя ничего не известно. Но думается мне, что он все-таки сумел благополучно выкрутиться, остаться в живых и бесследно исчезнуть, несмотря на множество врагов и недоброжелателей, иначе о его гибели или казни непременно написали бы в многочисленных мемуарах и хрониках того времени.

спасибо издателям, которые заставляют читать хорошие книги, пряча их под ужасные обложки -- и порицание им за это же. Книга называется "Персидский мальчик", а не "Александр", ее написала Мэри Рено, которая также написала просто офигительный исторически-мифологический роман "Тезей", который к прочтению обязателен. Еще на обложке для привлечения внимания читателя указано, что, мол, данный роман вдохновил Оливера Стоуна, который и снял фильм про Македонского. Не надо мешать кислое с твердым -- с еще большим успехом Стоун мог вдохновиться и Плутарховыми жизнеописаниями, особенно если учесть, что основную линию романа, гомосексуальную любовь персидского юноши и властителя мира, Стоун, видимо, счел не слишком пригодной к экранизации -- гомофобам хватило и одного Гефестиона, чтоы расфыркаться (но его-то никуда не денешь), а остальное не слишком отходит от канонического изложения Алексадровых подвигов.

Роман же "Персидский мальчик" прекрасен, прекрасен, он из тех книг, что возвышают душу примерами человеческой верности и величия личности и написан так, что можно легко проехать все свои остановки, и, ну вы знаете, что обычно бывает, когда вы читаете книгу, которая в процессе поддерживает острое ощущение сопричастности, а по прочтении -- хорошей, полезной грусти и радости, что ты там, в этом мире, побывал.

"Тезей" объективно лучше, но сравнивать глупо -- они оба хороши, каждый своим.

Вообще, эту книгу я прочитала по ошибке. Подруга посоветовала мне "Александра" Мари Рено - но она не учла, что в России под этим названием издают две разные книги одного автора! Первая - "Божественное пламя" - рассказывает о детстве и юношестве Александра Македонского и заканчивается на том, как он стал Великим царем, а "Персидский мальчик" повествует о последних семи годах жизни Александра и написана от имени его друга и любовника, евнуха Багоаса. Так вот, подруга посоветовала мне первую книгу, а я выменяла на Букривере и прочитала вторую! А когда прибежала в аську делиться восторгами, выяснилось, что подруга "Персидского мальчика" вообще не читала, так что в плане рекомендаций мы поменялись местами. Я даже не припомню, когда книга в последний раз вызывала у меня такую реакцию. Обычно я книги читаю довольно равнодушно: почитала перед сном, отложила, снова немножко почитала, потом вообще забыла на месяц... А Мари Рено взяла меня за грудки с первой же страницы и не отпускала - до последней. Я читала "Персидского мальчика", как первого "Гарри Поттера" в 11 лет - запоем: за завтраком, обедом, ужином, а потом до пяти часов утра под одеялом с фонариком. Была б моя воля - я бы и в душ с ним ходила. Когда я только взяла эту книгу в руки, моей первой мыслью было: "Как, целых семьсот страниц?!" Когда дочитывала - "Как, всего семьсот страниц?! А потом я что читать буду?" (что, что... фанфики). "Персидский мальчик" просто вынес мне мозг. Я ухнула в него, как в колодец, надышалась пряным воздухом Суз, заблудилась на роскошных улицах Вавилона, прокляла всех военачальников, пока, обдирая ноги в кровь, взбиралась на горы Согдианы... Но самый финиш был, когда у меня начались глюки. Помнится, однажды вечером у меня случилось что-то вроде легкого отравления (а вот не надо ужинать чипсами и одним бананом). Спать я легла далеко за полночь, а проснулась на рассвете от того, что меня прилично так мутило. И вот лежу я, значит, уныло смотрю в потолок (двинуться я при этом почему-то не могу) и размышляю: "Вот предупреждали же меня, чтоб не пил из Окса. Проклятая река! И что теперь делать? Нельзя здесь оставаться, нельзя отставать от войска... Ох, какой же я эпический дурак!" Мне потребовалось десять минут, чтобы вспомнить, что меня зовут не Исмений, и нахожусь я отнюдь не при войске Александра Македонского. В общем, "как нас вставило, боже, чтоб вас так вставило тоже". Да, перевод офигительный. Просто офигительный. Не текст, а медленно текущая река, искусно вытканный золотой узор на шелке, длинная соната, сыгранная на мраморной веранде под луной. Опять-таки - низкий поклон переводчику. Чтоб у нас все книги так переводили!