Если вы не готовы взять к себе домой ночью незнакомого ребенка
то читать эту книгу вам не нужно. А остальным нужно? Не знаю, честное слово! Даже оценку не смог поставить. Первое, что приходит в голову при имени Дяченко – это немыслимое эмоциональное напряжение, неразрешимые этические проблемы в тексте. Я на физиологическом уровне помню, как мне было нехорошо лет 5-7 назад, когда я читал Скрут , или когда не помню в какой книге проклятый главный герой не мог ничего сделать, когда при нем, в карете насиловали женщину. Авторы без спроса вторгаются в личное пространство читателя, и делают ему больно. Но, учитывая популярность авторов и рейтинги книг, людям это нравится. Мне это нравится. Впервые я споткнулся на Зелёная карта , и сейчас, кажется, я осознал почему. Фэнтези это такой жанр, где возможно все. Нет ни физических ограничений реального мира, ни психологических законов, все нарушения можно списать на чудеса и сверхспособности. Здесь герои Дяченко как рыбы в воде, гиперболизация – это органичная часть сеттинга. А когда авторы пишут о событиях в плюс-минус нашей реальности, получается по-разному. Vita Nostra – пример большого успеха, как мне кажется. Необъяснимое вторгается в жизнь обычного подростка, намекает на существование таких же «перпендикулярных» измерений, как и немыслимые упражнения, которые разучивает героиня. Этические конфликты там тоже есть, но они как бы «под зонтиком» экзотики, читателя просто слепят искры, высекаемые столкновением реальности и чуда. А вот когда текст максимально «приземлён», как в Зеленой карте, или когда герои – типичные представители нашего мира, как Аспирин, например, для меня возникает сбой. Мне крайне трудно поверить в бедствующую семью из девяностых, отказывающуюся от переезда в США из-за потенциальной футбольной карьеры сына-подростка. Сложно сопереживать и считать положительной героиню, шантажирующую и угрожающую, презирающую человека, оказавшему ей бескорыстную помощь, но не готового помогать дальше. Это (по крайней мере, для меня) непсихологично, недостоверно. Слащаво-сказочный (другого слова не могу подобрать) нарратив реморализации героя уже не оправдывается метафоричностью. Да, я знаю анекдот про плиточника или сантехника, смотрящих порнофильм, но тут другое: именно на вовлеченности, на сочувствии, на эмоциях читателя зиждется проза Дяченко. Я понимаю, что один из их приемов – это жестко совмещать сказку и реальность, но в этой книге я вижу не сверкание искр, а слышу неприятный треск и запах горелой изоляции почему-то. Я вас предупредил.
90 понравилось
