Смысл жизни

«Колыбель качается над бездной» Наверное, и эту книгу «поймёт лишь тот, кто уже сам продумывал мысли, выраженные в ней, или весьма похожие»: поиски смысла жизни не бывают универсальными. Для Франка, как религиозного мыслителя, ответ на вопрос «в чём смысл жизни» очевиден, но представленный здесь итог его размышлений и жизненного опыта может быть полезен для любого, даже не разделяющего христианское мировоззрение, читателя, пусть и как стимул рассуждать совершенно противоположным образом. Дело в том, что Франк старался проанализировать «вопрос о смысле» со всевозможных сторон и рассмотреть разные подходы к его решению, не избегая и концепции о бессмысленности самой постановки вопроса о смысле жизни.

Франк приходит к выводу о существовании смысла жизни на основании того наблюдения, что этот вопрос «волнует и мучает в глубине души каждого человека».

откуда это наше томление, откуда наша неудовлетворённость и влечение к чему-то принципиально иному, к чему-то, что, как мы видели, так резко и решительно противоречит всем эмпирическим данностям жизни? ... Если бы люди действительно были только слепыми животными, существами, которые движимы только стихийными страстями самосохранения и сохранения рода, они, подобно всем другим животным, не томились бы бессмысленностью жизни и не искали бы смысла жизни.

Легко подвергнуть критике подобный онтологический аргумент – почему то, что существует в человеческом сознании, должно непременно существовать и вне его, - но сложно отрицать вывод автора о том, что большинство людей не удовлетворены «рамками и возможностями эмпирической жизни», лишь немногие действительно видят «смысл жизни» в том, чтобы просто жить, и способны обрести убежище в мудром невежестве. Следовательно, можно сомневаться в существовании смысла жизни, но не в существовании стремления к смыслу. С другой стороны, всё вышесказанное можно назвать химерой, самообольщением, доказывающим лишь несовершенство и ограниченность человеческого сознания, не способного принять случайность, бесцельность и конечность своего существования. Франк и не отрицает убедительности «рассуждений о бессмысленности жизни», только подчёркивает, что «против этого инстинктивно протестует наше сердце».

По Франку, «искание смысла жизни есть «осмысление» жизни, раскрытие и внесение в неё смысла, который вне нашей духовной действенности не только не мог бы быть найден, но в эмпирической жизни и не существовал бы». Такая формулировка «защищает» рассуждения Франка от возможной критики с позиций материалистической философии, утверждающей, что никакого данного свыше смысла и предназначения человеческая жизнь не имеет: даже если жизнь не имеет смысла, изложенная в книге «теория» служит преодолению мировой бессмысленности.

Конечно, можно упрекнуть Франка, что он ищет то, чего нельзя найти, и что само представление о жизни как имеющей смысл (цель или причину) является ошибочным. Но отсюда не следует, что мы не должны искать. Как говорил один французский мыслитель, надо толкнуть дверь, чтобы удостовериться, что она заперта.

Работа Семена Франка «Смысл жизни» была опубликована 29 августа 1925 г. в Берлине.

Далее конспект.

С самого начала Франк начинает работать над дефиницией и с постановкой проблемы. Или жизнь никчемная бессмыслица, как жизнь всякого организма, или наши мечты о «духовной значительности и осмысленности жизни», мысли, что мы родились не «даром», для чего-то великого, чтобы осуществить себя в великом оправданны, имеют некое разумное основание. Правда, неясно еще, в чем именно это основание. Или же эти мечты - иллюзии, естественные заблуждения и главный смысл жизни в равнодушной природе – однообразное продление животной жизни.

Может быть жажда любви и счастья, слезы умиления перед красотой – плод воспаленного сознания опьяненного страстью продления рода, которая употребляет нас как орудия для сохранения «бессмысленной прозы жизни животной», и за этот краткий плод мечты мы платим «пошлостью, скукой и томительной нуждой узкого, будничного, обывательского существования?» - задается вопросами Франк. Большинство людей, - продолжает Франк, - откладывают в сторону вопрос о смысле жизни, отмахиваются, прячутся от него предпочитая находить величайшую жизненную мудрость в «страусовой политике». Они просто закрывают глаза, покрывают забвением страшные «неразрешимые метафизические вопросы». Франк отвечает, что это закономерно, т.к. умение «устраиваться в жизни», добывать жизненные блага, утверждать и расширять свою позицию в жизненной борьбе, видимо, обратно пропорционально вниманию, уделяемому вопросу о смысле жизни. Итак, в интересах животной природы человека и интересов жизненной борьбы этот вопрос задавлен в низины бессознательного. И чем более задавлен, тем жизнь спокойнее и размереннее. Чем глубже уход в будничные дела, тем глубже похоронен этот вопрос. Далее Франк трансформирует вопрос о смысле жизни в вопрос Чернышевского «Что делать?» со значением «к чему мне стремиться». Личностная постановка вопроса предполагает, что «я» соответствует определенной ценности и цели, что, в свою очередь, предполагает самопознание и уяснение того, к чему собственно я призван. При постановке вопроса, что делать вообще, мне или всем людям, то появляется вопрос о смысле жизни. Непосредственная жизнь бессмысленна, что нужно сделать, чтобы она стала осмысленной, - вот в чем вопрос.

«Дело» не может быть «внешним», но только «внутренним». Искать смысл жизни во «внешнем» деле значит впадать в самообман и прятаться от сознания бессмысленности жизни. Гораздо важнее неделание дел, свобода от дел, ибо это необходимое условие поиска смысла жизни.

И какое же «внутреннее» дело предлагает Франк? Как закабаленный религией наш пациент заявляет, что единственно оправданная религиозная постановка вопроса «что делать?» сводится к вопросу, как спасти свою жизнь. Разумеется, уже кастрированная Библией мысль уже стоящего на коленях философа обращается за ответом на вечные вопросы к Евангелию: «единственное» «дело» человека: кается и креститься, любить бога и ближнего, отречься от себя и верить, т.е. перестать думать.

Наконец-то наш еврей сдернул с себя мантию философа, и говорит прямо как есть. И вот уже перед нами «раб Божий», проповедник с трясущейся козлиной бородой. Чтобы по-апостольски расчистить дорогу Евангелию, он не колеблясь критикует все встающие на его пути «заблуждающиеся позиции». Далее по тексту уже в иступленном религиозном неистовстве Франк восклицает, что для смысла жизни нужен бог и достижимость жизни в боге. Служи богу, стремись стать «богом», приобщайся, просветляйся, - проповедует раб божий, которому осталось только одно - одеть рясу. Последний раз в книге навещают нашего богослова здравые сомнения, перед погружением в религиозный дурман: как найти путь к Богу и удостоверится в его существовании? Не является ли Бог и вечная жизнь, глупыми мечтаниями, противоречащими всему нашему непосредственному опыту? Но они тут же гибнут не успев толком окрепнуть. Таковы поставленные Франком условия поиску смысла жизни.

Легко проповедовать лицемерными словами «вечную жизнь», но попробуйте-ка на деле справиться с неумолимым фактом смерти. Как доказать существование Бога во всем том трэше, зле и страданиях, которыми охвачена мировая жизнь? Но вопрос этот заранее решен нашим талмудским богословом, ведь у него в рукаве известный теологический козырь, - теодицея как грандиозная в своей очумелой бредовости поповская шиза. Угодник церкви постоянно пишет, что «мы сознаем» и «для нас очевидно» и пр. фигуры речи, намекая, что будто бы в это «мы» надо включить всех здравомыслящих людей, а не обитателей желтых домов. Потеряв всякий интеллектуальный такт, он пишет, что «совершенство и бытие есть одно и то же».

Бытие для него – это Свет, Истина и Жизнь. Расписываясь в своей "пророческой одаренности" это духовное пресмыкающееся пишет, что нам нужно высшее благо как совершенство радости и светлого покоя. Это, - пишет он, - нельзя доказать, ведь это для эмпирического сознания голословное утверждение; но «для сердечного же знания это есть самоочевидная истина, не требующая никакого доказательства и не допускающая его именно по своей очевидности». Итак, отвергни разум – и верь в «очевидные» догмы!

И при этом этот христопоклонник пишет, что в разуме-то – нам дано божественное бытие. Кстати, показательно как этот одаренный обскурант, говорит о просветителях: "высокопарная пошлость просветительства!" «Очевидно» - это основной аргумент нашего «озаренного» метафизика. Рабу божьему «очевидно», что нужна вера в бога, что Бог-Слово – Смысл жизни, что христианство – высшая истина. «Жизнь имеет смысл, и этот смысл легко и просто осуществим для каждого из нас..» - глаголет в религиозном чаду «приобщенный Христу». «С нами Бог», - цитирует он не менее стойкого церковного сподвижника В. Соловьева.

Итак, елейными речами нам предлагают выколоть себе глаза, чтобы увидеть все в истинном свете. Еврейский талмудист убежден, что бессмысленность жизни, зло и трэшовость человека нужно для свободы и смысла жизни. Ну и, разумеется, История ведома Провидением Бога.

Работа Франка во многом является воспроизведением уже сказанного до него на эту тему русскими богословами, своего рода перепев. Но в своем перепеве Франк поражает своей умственной кастрированностью, боязнью, во что бы то ни стало, не допустить свободного от пут церковного догматизма полета мысли. Его книга перегружена графоманскими пассажами, порой кажется, что речь идет только о его личных противоречиях в мысли, а не противоречиях действительности; порой теряя всякую сдержанность он во всю пытается за уши вытащить и оправдать религию Христа – верой, логикой, сердцем, мечтой, софизмами и здравым смыслом – все годится для его фанатичной проповеди. Пытаясь протащить религию в философию ХХ века, оставаясь слепым к своим противоречиям и грубым софизмам Франк становится похожим на интеллектуального террориста, который пытается "во имя божие" взорвать всем мозги. Его работа «Смысл жизни» написанная с литературной и стилистической т.зр. очень профессионально, показывает, прежде всего, полную фанатичную воцерковленность философа, а значит пропаганду последним церковной идеологии. К немногим достоинствам работы можно отнести нетривиальный анализ человеческих отношений в обществе.

...никаких разорванных помолвок, похождений шишковидной железы, карликов на плечах великанов, стражей бытия, нужд богов и странных выводов о том, что прекрасное трудно. Это, конечно, повод не считать Франка «подлинным» философом, зато хорошая причина прочесть его книгу.
Книга возникла как продолжение книги Франка с говорящим названием «Крушение кумиров». В первой части книги автор задаётся вопросом о том есть ли у жизни смысл или она бессмысленна. Сокрушив кумиры революции, политики, культуры и «нравственного идеализма» в предыдущем труде, Франк тревожно задаёт «проклятые вопросы», не пытаясь от них отмахнуться. Время бесед на основе которых сложилась книга — после русской революции 1917 года, место — русская эмиграция. Потерявшие почти в буквальном смысле слова почву под ногами, русские интеллигенты и студенческая молодежь оказались в странном положении: всё что наполняло их жизнь — величие ли родины, спасение ли бедствующих, любой практический смысл жизни утёк как песок сквозь пальцы. Люди оказались бедными не только физически, но и душевно, но и духовно. При этом вопрос: «Что делать?» никуда не делся, потому что сущность человека такова, что он мечется и ищет, что он хочет спасти себя и, по возможности, других. Франк приходит к выводу, что

единственное человеческое дело только в том и состоит, чтобы вне всяких частных, земных дел искать и найти смысл жизни

И вопрос «Что делать?» вне осмысления жизни остаётся пустым. 3 глава книги посвящена условиям и возможностям нахождения смысла жизни. Франк сближает понятия смысла и разумности и приходит к выводу о необходимой целесообразности жизни. Жизнь должна быть «разумна в себе как таковая». Простое сохранение эмпирической жизни не может быть осмысленным, потому что не имеет в себе этой разумности. Значит разумности и осмысленности надо искать не внутри жизни, а снаружи. И таким смыслом может стать служение Высшему и Абсолютному благу — это объективная сторона вопроса. Но такое служение не может быть смыслом жизни, если оно не приносит блага и осмысленности каждому отдельному человеку. Ведь если я служу объективному благу, но это никак не отражается на моей личной жизни, то я становлюсь всего лишь слепым орудием и тогда моя личная жизнь никакого смысла не имеет. И это субъективная сторона вопроса. Далее, смысл жизни должен быть вне времени, он должен быть вечным. Наша эмпирическая жизнь преходяща, наш удел — смерть, и это лишает нашу жизнь какого-либо смысла, потому что если я не принадлежу вечности, то я могу быть причастна чему-то Великому и Абсолютному только частично и временно. Итак, смысл жизни — это Вечное, Абсолютное, Высшее благо, которому человек служит, но одновременно обладает им, оно пронизывает и осмысляет жизнь человека, приобщая его Себе. Однако, наша эмпирическая жизнь, наш земной опыт снова и снова уверяет нас в том, что жизнь бессмысленна. Человек не свободен, а подчиняется законам материального мира. Жизнь скоротечна, наслаждения неутолимы, аскеза сама по себе ни к чему не ведёт, высокого призвания у каждого отдельного человека нет и не может быть, любая гармония иллюзорна, человек всего лишь песчинка на бесконечных просторах космоса, и всё суета. За прогрессом идет к регресс, все, что живёт когда-то умирает. Но где-то в глубине души живёт тоска о вечном и непреходящем. Только ли на эмпирических данных или на этой тоске можно построить ответ на вопрос о смысле или бессмысленности жизни? Всё-таки нет. Сама возможность задавать вопрос о смысле жизни уже указывает на то, что мы существа разумные, а значит наша жизнь разумна и может быть разумно осмысленна. Но мы уже выяснили, что в эмпирической жизни мы никакого Высшего блага не находим. Но даже если мы песчинки бесконечного космоса, то мы разумны, осознавая собственную смертность, мы возвышаемся над миром, в лице этого знания мы миру уже не принадлежим. И значит существует над-мирное Знание, значит существует Высшая Вечная и Бесконечная Истина, не принадлежащая этому миру и мы в своём знании уже Ей причастны, вернее даже так: это Истина озаряет нас и дарует нам знание. И тут Франк подходит к онтологическому доказательству бытия Бога. Оно было сформулировано в Средние века Ансельмом Кентерберийским, затем опровергнуто Кантом, затем опровержение Канта переопровергли, а данное переопровержение ещё неоднократно переперепереопровергли. У Франка ничего этого нет, не пугайтесь, это я, по старой памяти, залезла в учебник по философии, а потом ещё долго рыскала в попытках докопаться до сути. И вот в этом поиске меня настигла мысль: Авраам, Исаак и Иаков (а Бог, как известно есть Бог Авраама, Исаака и Иакова), такой ерундой не занимались. И вуаля: довольно быстро сам Франк приводит золотое и неопровержимое, с моей точки зрения, доказательство бытия Бога, которое я называю доказательством от опыта. Потому что кто бы и что бы не доказывал человеку встретившему Христа, в глубине души и сердца, Святым Духом человек всегда будет знать (не просто верить): Путь, Истину и Жизнь. Докопавшись до Истины Франк очень интересно, но полностью в духе традиции, разворачивает своё рассуждение от рациональных поисков к подвигу и деятельности. И вот, несколько глав назад уйдя от вопроса «Что делать?», Франк приходит к осуществлению смысла через действие. Но действие это не в эмпирической жизни, и не великое дело спасение таких же погибших, как ты сам, но возрождение, воскрешение человека во Христе через несение собственного креста. В 7 главе Франк говорит о субстанциальности добра, о том, что служение Высшему благу должно быть в добывании этого добра. Добывание добра, своего рода производительный духовный труд, поэтому аскетическая и молитвенная жизнь должны быть фундаментом жизни человека. Однако человек только приготавливает почву, произрастание добра зависит от Бога. Это обоюдный процесс, соработничество Бога и человека приобщает человека Богу и вечности — так в смысле жизни реализуются объективный, субъективный и вневременный аспекты.

«Единственное дело, осмысляющее жизнь и потому имеющее для человека абсолютный смысл, есть, следовательно, не что иное, как действенное соучастие в Богочеловеческой жизни»

В последней главе Франк рассматривает различия между духовным деланием мирянина и подвижника-монаха. На первый взгляд может показаться, что вся книга в целом просто повторяет истины Священного Писания, однако здесь я вижу всё-таки преломление этих истин в призме философского знания. Самое главное, что уникальный опыт автора, его систематическое мышление, хоть и не выстраивают новый дискурс (в чем нет необходимости), но для христиан показывают такие аспекты осмысления жизни на которые, возможно, мало обращают внимания. А для людей ещё не воцерковлённых, но только ищущих, дают не просто повод задуматься, но развёрнутое, последовательное исследование вопроса о смысле жизни с однозначными выводами и призывом продолжения поиска уже в сферах Духа.