Сто прикосновений

Анти"Пианистка". С тех пор, как в 1962м году зорко и неусыпно ведомой матерью к музыкальной карьере Эльфриде Елинек было 16, а в 1983 году описавшей свой прототип в "Пианистке", мир очень изменился. Бдительные мамаши, не отпускающие чуть ли не до старости несчастных детей, конечно, остались. Но теперь, когда компьютер есть в каждом доме, мобильный телефон в каждом детском кармане, отпрыскам небдительных стало проще найти приют (или иллюзию приюта) своим одиноким недосмотренным телам и недолюбленным душам. Раннее причащение к продуктам информационных технологий способствует ранней социальной адаптации подростков, раскрепощению и умению знакомиться и находить желаемое внимание не только в социальных сетях и на сайтах знакомств, но и в любых общественных местах.

Об этом дневник Мелиссы. Об одиноком, некому не интересном в собственной семье подростке, в поисках внимания, признания, любви пускающейся в путешествие по взрослому маргинальному миру. Миру, в котором эксплейбои используют отроковиц, а дамы (пост)бальзаковского возраста - подростков и наоборот, где пренебрегают и унижают. Где предмет интереса – отнюдь не душа. Где Мелисса открывает в себе чувственность и вкус к разнообразным плотским забавам. Начало, дающее реальные, трезвые знания о взаимоотношениях полов, но ведущее к разочарованиям, цинизму и душевной опустошённости. Как надолго? – индивидуально. Где золотая середина в этих знаниях? – решать каждым конкретным родителям, потому что они ещё несут ответственность за 16-летних. Потому, на мой взгляд, книга предназначена для родительской аудитроии. Чтобы знали, чтобы не забывали, чтобы не уходили безвозвратно в собственный мир. Чтобы организовывали досуг и увлекали подростков. Потому что цена родительских невнимательности и нелюбви – вся жизнь рождённого ими и брошенного барахтаться самостоятельно, как Мелисса, человечка: слепого во взрослом мире и с неустановившимися психикой и ориентирами.

В то время как автор и героиня – итальянка, обложка книги отталкивает фотографией крайне несимпатичной девочки скандинавско-северославянского типа, в которой чувственность можно если и обнаружить, то, в отличие от героини, крайне ленивую. Сам же текст очень лёгкий и приятный; мысли и события изложены без излишеств, словоблудия или корявостей: видно, что поработал кто-то значительно более, чем 16-летний. Ненормативная лексика присутствует: разумеется в русском зычном переводе.

Вполне приемлимая беллетристика о том, как не должно быть.