Отзывы о книге Волшебное кольцо

У писателя Андрея Платонова была тяжелая и не продолжительная жизнь, но несмотря на это до конца он писал вдохновляющие рассказы. Сказка «Любовь к Родине или Путешествие воробья» глубоко затрагивает эмоции каждого из нас. После прочтения хочется воспринимать музыку, как что-то глобальное и гениальное. Также пробуждается чувство патриотизма, сострадания, милосердия, любви ко всему живому. А у кого-то возможно просто возникнет желание творить добро.

История рассказывает о пожилом скрипаче, который не видит смысла в своей жизни. Он считает, что ничего не добился. Поэтому музыкант решил каждый вечер приходить на Тверской бульвар в Москве и играть на скрипке любимые сочинения под памятником Пушкину.

«Поднявшись по этим ступеням к самому пьедесталу, старый музыкант обращался лицом на бульвар, к дальним Никитским воротам, и трогал смычком струны на скрипке. У памятника сейчас же собирались дети, прохожие, чтецы газет из местного киоска, – и все они умолкали в ожидании музыки, потому что музыка утешает людей, она обещает им счастье и славную жизнь.»

Старик хотел делиться своей музыкой с окружающими, дарить им радость и наслаждение от прослушивания. Закрыв футляр от скрипки, он давал понять, что играет не ради денег, а просто получает удовольствие. А в закрытом футляре лежали «кусок черного хлеба и яблоко, чтобы можно было поесть, когда захочется»

Скрипач приходил, когда начинало темнеть. «Для его музыки было полезней, чтоб в мире стало тише и темней.» Он становился возле памятника и начинал играть. Прекрасное звучание скрипки наполняло сердца, проходивших мимо людей чувством невесомости и спокойствия, каждая нотка была сыграна от чистого сердца и с любовью. Музыканту казалось, что его игра делает вечер людей приятным и радостным. Он верил, что его музыка может унести душу человека в чудесный и волшебный мир. Это придавало сил.

И вот однажды, играя прекрасным осенним вечером, он увидел воробья, который прыгал по футляру в поисках еды. Не найдя и крошки, воробей «пошевелил ножками денежные монеты, взял из них клювом самую мелкую бронзовую копейку и улетел с ней неизвестно куда». Старику стало не по себе, ведь воробушек был голоден. На следующий день он открыл футляр с кусочком хлеба, надеясь, что птица вернётся. Так прошло четыре дня. Воробей всё не прилетал.

Однако на четвёртый день птичка прилетела, и, увидев приготовленное лакомство, стала жадно клевать его. Музыкант осторожно приблизился и стал наблюдать.

«Воробей был взлохмаченный, головастый, и многие перья его поседели; время от времени он бдительно поглядывал по сторонам, чтобы с точностью видеть врага и друга, и музыкант удивился его спокойным, разумным глазам. Должно быть, этот воробей был очень стар или несчастен, потому что он успел уже нажить себе большой ум от горя, беды и долголетия.»

С тех пор старик ждал воробушка каждый день и «перед тем как идти на бульвар, ежедневно крошил в футляр скрипки мягкий теплый хлеб». Воробей занял место в его сердце и стал каким-то родным. Может быть, потому что во взгляде бедного существа он увидел самого себя. Когда наступила зима, старик стал выходить намного реже, ведь снег и мороз были беспощадны.

Но не стоит забывать это ведь сказка, а в сказке все может произойти. В один ненастный день придя к памятнику и не обнаружив там футляр с едой воробей стал летать вокруг и его «понесло вдаль, на большой пустой высоте». Буря вынесла его в теплые края, где уже лето и зажил воробей, один, только скучал по скрипачу. Он ложился спать на скале «надеялся, что когда-нибудь настанет буря и она сорвет его, спящего, с камня и унесет обратно домой, на Тверской бульвар».

Конец у истории грустный, но по-другому у Платонова бывает редко.

Рассказ был написан в 1936 году и скорее всего Платонов очень просто и доступно показывает нам проблемы иммигрантов, уехавших и мечтающих вернуться. Он пытается донести, что, несмотря на райскую жизнь в чужой стране, любой человек, каждое создание тоскует по своей Родине.

Писатель безумно любил природу и всё живое. Он считал, что все живые существа равны с человеком. Также он любил разговаривать с растениями. Он верил, что они слышат и слушают его. Практически в каждом его произведении можно встретить животный и растительный мир.

Рекомендую всем, хорошая, добрая и грустная сказка.

А вот сразу видно, что перерабатывал сказку советский человек))) От этого она еще несколько интересных поворотов получила, а не только хитрость с решением загадок)

Казалось бы, детская сказка, а я ее не читала. Вот именно в переработке Платонова не читала, а суть сказки с неводом, конечно, знаю. Да думаю нет такого человека, который бы не знал именно решение загадки про одень то не знаю, что, в смысле приезжай ко мне одетая, но без одежды. И я читала вариант, где девушке было лет уже намного больше 7-10 и король, тут хочу подчеркнуть у Платонова был царь, как увидел, как влюбился и пошла совсем другая жизнь и история. Платонов всю эту любовную ерунду разом перечеркнул.

Во-первых, снизил возраст внучки, она маленькая и до замужества ей как, ну почти как до Луны, ей там в начале сказки семь лет и как же дивно звучит ее ответ про этот возраст:

Вот раз собираются старики на базар в большое село и думают: как им быть-то? Кто им щи сварит и кашу сготовит, кто корову напоит и подоит, кто курам проса даст и на насест их загонит? А Дуня им говорит: - Кто ж, как не я! Я и щи вам сварю, и кашу напарю, я и корову из стада встречу, я и кур угомоню, я и в избе приберу, я и сено поворошу, пока вёдро стоит на дворе. - Да ты мала еще, внученька, - говорит ей бабушка. - Семь годов всего сроку тебе! - Семь - не два, бабушка, семь - это много. Я управлюсь!

Это вам не в попу дуть ребенку, что ой он же маленький, да лбы они все в семь здоровые, а если нет, значит что-то в воспитание ребенка пошло не так и об этом следует родителям сильно задуматься. А не трутень ли у них растет, вы так никогда от него своего стакана не дождетесь.

Во-вторых, благодаря этому сместился акцент сказки именно на решение проблемы героев и как она решалась, то есть мы видим, как происходит управление страной, а не несчастного короля без любви. О нет, мы видим, зажравшуюся личность, которой скучно и поэтому он вместо суда, давай загадки загадывать и гонять бедного человека туда-сюда с отгадками. А мы ведь помним у бедного человека только одна лошадка была, и путь его до дома не близкий, раз ему ночевать пришлось по дороге в город, а это он на телеге ехал, я стараюсь не думать сколько старичку прошагать туда-сюда пришлось, прежде чем на отгадке в царские палаты не въехала внучка и не накостыляла царю за самоуправство. И вот этот момент в книге самый красивый!

Сказка - это как песнь в честь маленьких Розы и Клары, которые поднимали людей против вот такого отношения к ним царей. Против вообще таких судов, когда скучающий человек не решает проблемы, а веселится за чужой счет. Это как желание защитить этих девочек, ведь Розу уберечь не получилось и поэтому читая последние строки сказки невольно выступают слезы:

- Никому, никому, - говорит, - я тебя не отдам: ни псу, ни царю. Расти большая, умница моя.

Конечно каждую такую умницу хочется защитить и никому не отдавать, умницы эти умели научить, умели поднять, умели смотреть прямо и видеть правду и, конечно, мужчинам легко и приятно ставить этих красавиц рядом с собой и желать их иметь рядом, чтобы они помогали им в их труде.

Все же, когда советский человек перерабатывает сказку она расширяется, она поднимает пласты проблем и бедность, и глупость, и зажратость. Это уже не просто что добрый молодец должен быть хитер, это еще и то, что добрый молодец должен понимать суть проблемы и желать ее искоренить. Не стать царевичем, а стать судьей над людьми, честным судьей и безжалостным.

Красиво, конечно, как любая безжалостная литература, которая за свободу.

В детстве, мне было безумно интересно, — так же интересно, как вопрос: а есть ли жизнь на далёких звёздах? — а почему не все птицы улетают в жаркие страны, осенью? И не менее интересно было узнать: а рассказывают ли прилетевшие птицы о райских, жарких странах, нашим «невыездным», как Пушкин, птицам, воробьям, например? Неужели не было-таки ни одного воробушка, не заинтересовавшегося этим чудом: а куда улетают все птицы осенью? Может там есть что то чудесное, что от меня скрывают?

Только представьте, что осенью, люди вдруг массово уезжают куда-то… ваш большой дом — пуст. Вы в нём один. и улица блаженно пуста. Даже машин нет. Это же… жутко, и чуточку прекрасно. Или наоборот. В детстве, я искренне верил, что это редчайшее явление массового лунатизма птиц, и, стоя осенним вечером на коленях на подоконнике, прижавшись лобиком и душой к доверчивой синеве окна, я почти молился этим птицам-лунатикам. Иногда молюсь им и сейчас, стоя у окна и томясь по смуглому ангелу, и думаю вслух, губы мои думают и мечтают: вот бы сны влюблённых, по ночам, словно перелётные птицы, улетали к звёздам, или… в Акапулько, да хоть в Урюпинск! И там бы тайно встречались.. Тогда расставание было бы легче переносить и люди бы меньше умирали от любви. Что есть сердце наше, как не трепыхающийся, озябший воробушек в белых, и тоже озябших пальчиках бесприютного ангела?

Платонов написал пронзительную сказку для взрослых. Порой кажется, что озябшая и бесприютная душа Андерсена, зашла в комнату Платонова, уселась в уголке дивана и тихо заплакала, и вместе они написали что-то таинственное, новую версию Дюймовочки… если бы её снимал Ларс фон Триер. Если честно, у меня опускаются руки, когда на просторах интернета натыкаюсь на рецензии на произведения Платонова. Всё равно что увидеть, как томиком Цветаевой, подправляют ножку книжного шкафа, или скрипкой Страдивари, выбивают ковёр. Польза от этого есть? Да, но больше похоже на день (ночь?) открытых дверей в психбольнице. Хочется отобрать у таких людей и Цветаеву и скрипку Страдивари.. И томик Платонова, и скрыться в лес. Играть на скрипке я не умею, но попробовал бы… пугая лесника и очаровывая снежного человека и синичек. Или наоборот.

А потом, устроил бы в скрипке гнездо для ёжика, обнял бы скрипку… и ёжика перепуганного (не мной. Хотя...), и тихо заплакал бы в траве, по моему смуглому ангелу: вот до чего я скатился, любимая моя, в муке тоски по тебе! Ты наверное думаешь, что я уже забыл о тебе и развлекаюсь с женщинами? Какое там! В лесу, озябший, сплю с ёжиками и скрипкой Страдивари! А хотелось бы с тобой… К слову, по своей зачарованно-экзистенциальной атмосфере, рассказ Платонова напоминает гениальный мультик Юрия Норштейна — Ёжик в тумане. Это именно русский дзен: путь бесприютной души — в тумане мира, души, затерянной в мире, словно лермонтовский парус. Души — умирающей в мире — без любви и без друга, словно друг и любовь, это такое же жизненно необходимое качество для человека, как воздух, свет солнца.. Просто мы забыли об этом: кто может обходиться без друзей и без любви, тот не мудрый.. а скорее глупый и несчастный человек, с раскормленным как Винни Пух — Эго: питаться салом своим в спячке любви, не есть — мудрость.

В некоторой мере, рассказ Платонова, это русская версия Волшебника изумрудного города  — экзистенциальная версия: ураганом уносит не дом с чудесной красной крышей и с девочкой, но крышу сносит — у одинокого старика и озябшего воробушка, унося их сердца в далёкие и райские страны — в смерть. Кроме того, есть какая то странная телепатическая связь, между рассказом Платонова и повестью Хемингуэя — Старик и море (после вручение нобелевки Хемингуэю, он назвал Платонова — своим учителем).

Вот только воробей у Платонова  — двоится. (Нет, он не сошёл с ума (хотя и это был бы любопытный сюжет), точнее — не сам воробей, а его образ: он одновременно похож и на образ мальчика-ангела из повести Хемингуэя, без которого жизнь старика была бы — адом, и одновременно, воробей — это образ некой золотой и воздушной рыбки. И тут уже перекидывается сказочный мостик к Пушкину: не случайно, старик у Платонова, каждый вечер играет на скрипке, на Тверском бульваре в Москве, у памятника Пушкину.

Платонов пишет очень просто и.. волшебно, опуская всю милую клоунаду постмодернизма, так часто заслоняющую детское ощущение красоты и души, и чудесным образом, малыми штрихами, даёт ощущение чистой, небесной красоты (да, о вечном можно писать вот так, просто. Замечали, что постмодернизм современный, на который так многие падки, в погоне за необычным и «сладким», похож на 150-килограммовую балерину, сотрясающую сцену, потолок и сердца зрителей, уже не понимающих, что есть прекрасное, а что — пошлое.

Вообще, удивительно, как в музыке и пении мы почти все слышим, когда фальшивят, нас аж передёргивает.. а в литературе, мы этого почему то не видим.. и сами пытаемся порой за яркой необычностью образа, или мысли — спрятать пошлость и пустоту: это к вопросу о том, что не нужно стесняться быть «воробушками», и в любви и в жизни: в конце-концов, сладострастный поиск новых форм и истины в искусстве, и пресыщение «воробушками» — Пушкиным, например, — есть самый страшный вид разврата, более опасного и пошлого, нежели извращения де Сада: по сути, игры мотыльков). Таким образом, простыми средствами выражения (а Платонов был гением постмодернизма, но отошёл от него, перейдя почти к христианскому смирению прозы), Платонов словно бы проявляет фотографию ангела.

Потрясающий эффект. Словно ты проснулся утром, а в постели твоей… мило посапывает смуглый ангел в легендарной лиловой пижамке. Накрылся одеялом, словно крылом, и пальчики его розовые на ножке правой, так мило выглядывают из под одеяла.. словно подснежники из-под снега: ну как их не поцеловать! А с чем сравнить нежный силуэт бедра, когда женщина спит на боку? Со скрипкой на снегу? Под снегом? Любимая просыпается… а ты лежишь в обмороке, возле постели, с блеском слёз на ресницах. Любимая в панике. Крик. Бьёт по щекам (меня, разумеется, не себя)..

В Европе есть прелестный синдром Стендаля: созерцая красоту произведения искусства, в музее например, человек может упасть в обморок от избытка чувств. А в России… мужчины иногда просыпаются пораньше, лишь для того, что бы полюбоваться на своих спящих возлюбленных, и.. падают в обморок. Чаще всего от избытка красоты. Но женщины то этого не знают! Просыпаются, сладко потягиваются. За окном давно уже чирикают воробьи, похожие на пушистые вербочки.. Женщина смотрит на спящего в постели мужчину и с улыбкой (тоже, как бы сладко потягивающейся: только женщины так умеют) говорит ему: эх, дрыхнет!

Ну вот.. моё сердце озябшее, словно воробушка, отнесло ветром куда-то вдаль от рассказа, к милой и тёплой московской постели моего ангела.. У меня есть маленькая тайна. Чуточку кафкианская: иногда, по ночам… я молюсь у иконки окна с фонарём, похожего на бездомного ангела с нимбом, звёздочкой бесприютной и клёном, о том, чтобы умереть и… стать воробушком. Зачем мне рай? Там скучно и мрачно без любимой, как в мае — в Алупке. Я был бы чудесным воробушком-непоседой: пел бы каждое утро серенады у окошка на 23 этаже (для воробья — это почти стратосфера. Подвиг! Меня бы все воробьи в округе, считали бы сумасшедшим). А днём.. я порхал бы у милых смуглых ножек самой прекрасной женщины в Москве и московской области.. она бы мне улыбалась и.. возможно — о счастье, которое не знают и в раю! — наклонялась бы ко мне и кормила меня с руки. Боже! Почему я не воробушек?!!

Порой, без грустной улыбки не взглянешь на рецензии на произведения Платонова: - О чём рассказ Платонова? - О любви к родине! — отвечает вымуштрованный читатель, стоя над рецензией, как бледный школьник у парты. - Кто муж Крупской? - Крупский! На данный рассказ Платонова, самая популярная рецензия набрала 135 лайков. Пошлейшая рецензия, между прочим. (к вопросу об опасности рейтинговых рецензий и не только).

Начало рассказа — напоминает гениальный памятник Платонову, так и не поставленный ещё: вечер. У памятника Пушкину, стоит музыкант и играет на скрипке. Футляр от скрипки — закрыт: он играет не для денег. И в этом плане мы видим продолжение гениального диалога в стихе Пушкина — Поэт и толпа: играть свою мелодию души.. любви, не важно, не для глупой толпы, не для славы и сытой награды, а для озябшей красоты мира, для озябшего воробушка или одинокой женщины  в ночи: играть потому, что не можешь не играть. И любить потому, что не можешь не любить.. даже если тебя не любит тот, для кого ты играешь. В футляре — хлебушек, который иногда клюёт озябший воробушек. У Цветаевой, в лихолетие революции, пропала поэма: ангел на площади. Думаю, Платонов её нашёл..

Вам никогда не казалось, что скрипка похожа на раненое крыло ангела? Это же о каждом из нас — рассказ Платонова. Или почти о каждом. В одиночестве сумерек жизни, мы играем на крыле — мелодию своей души, любви. Но нас никто не слышит. Тихо падает снег, как падал он 100 лет назад, 200 лет назад, при Пушкине, 500 лет назад, при Данте… Воробушек грустит у наших ног. Кажется, тот же самый.. что грустил возле Данте, Цветаевой.. Какой-то прохожий остановился на миг, оглянувшись на вас.. а снег дальше пошёл, словно его душа бесприютная. Женщина остановилась, слушая вашу музыку, закрыла лицо руками и тихо заплакала. Может рай — единственно возможный рай в этом безумном мире — просто увидеть рядом с собой — несчастную и озябшую душу и согреть её в своих ладонях? Может ад.. это не замечать вот таких вот воробышков в нашей жизни, томясь по каким-то райским птицам?

В этом странном платоновском образе, на самом деле, схвачена вся жизнь человека — его космическое одиночество, экзистенциальная жажда друга и любви, тепла.. и красота бесприютная, именно — бесприютная. И не случайно вся трагедия разыгрывается возле памятника Пушкину, чья смуглая муза, словно бы чудесным образом была занесена когда-то в заснеженную Россию, как и любовь… на эту странную и безумную землю. Это образ — души.

Наша звёздная душа, занесена на эту холодную землю, и ей тесно здесь и одиноко, и что то главное в душе гибнет здесь, каждый день. И самое странное, что люди уже не замечают этого: ассимилировались, обросли сальцем души, пёрышки души стали яркими и лоснящимися… Нет, этот рассказ не о любви к «тутошней» Родине, это таинственный и метафизический рассказ, в лучших традициях Плотина и Платона, о вечной тоске души по своей Небесной Родине, о которой многие забыли.

По сути, медленно умирающий в одиночестве музыкант, никому уже не нужный, встречается со своей душой — воробушком. Т.е., бесприютная сила его музыки, напряжение нежности его одинокой души, становятся столь яркими, что словно по законам центростремительной силы, выбрасываются наружу. Для Платонова, как и для Будды — нет особой разницы — в высшем смысле — между человеком, воробышком, цветком и звездой. Все они  — суть, единые, озябшие блики божества в этом мире, как и красота искусства, между прочим: оно у Платонова, напоминает раненое и одинокое существо, которое, вместе с человеком и воробушком, переживает экзистенциальный ужас жизни и планеты Земля, в целом, и словно приникающей на вечерних улицах к людям и говорящей им: милые.. давайте обнимемся все! И я, музыка, и ты — прохожий, и вон тот старик и воробушек!

Со стороны, конечно, это напоминает, что прохожего совращают.. на какую-то чудовищную оргию, которая не снилась и де Саду: оргия с воробушками! Впрочем.. музыка у Платонова — молчит. Это я говорю за неё: просто в моей душе есть метка — тот же шрам, что и на душе Платонова. Это же гениальный образ! Музыка — мучается вместе с человеком! Словно и красота искусства, природы — вместе с человеком, томятся по чему то нездешнему! Хоть мангу снимай по этому рассказу: вместо старика — молодой одинокий парень, умирающий в мире без любви, и в самый последний момент, когда он уже близок к самоубийству… его звёздная душа становится блаженно видна: он встречает свою озябшую любовь, в виде прекрасной смуглой женщины, в простом сером платьице, посреди зимы, на вечерней улице, возле памятника Пушкина.

И само искусство, словно заиндевевшее окно, заросло узорами райских цветов. Словно и бог и рай, нежно проступают через искусство, и манят, манят озябшую душу куда-то..

Для его музыки было полезно, что бы в мире стало тише и темно

Вроде бы просто написанная строка, правда? Модернист бы тут сделал два сальто, вывихнул плечо, придавил двух воробышков и перепугал до смерти, старушку с авоськой, и потом бы улыбался так, словно это и было задумано и ему не больно. Но это Платонов. Он бережен к воробушкам.. и к старушкам. А теперь обратите внимание на непривычное вроде бы слово в данном контексте: полезно. Так говорят о живом существе. И заметьте дивную синестезию смещения образа (по сути, Платонов берёт душу модернизма, без его клоунады. Мне нравится модернизм, но сейчас чаще можно встретить клоунаду, которая выдаётся за модернизм и это увечит вкус читателей) — не музыканту полезнее, а — музыке.

Музыка — словно раненое и демоническое существо, играющее с седым музыкантом на площади: совершенный образ поэта и его музы( почти как в Соборе Парижской Богоматери: Эсмеральда и козочка, играющая у её милых смуглых ножек: сейчас одна московская Эсмеральда тихо улыбнулась на 23-м этаже). «тихо и темно».. это почти евангельские тени в строке. Тихо и темно.. как в начале мира. Или.. в конце. Лишь тогда можно расслышать — Слово. Помните стих Гумилёва? Как тихо стало в природе, вся — зренье она, вся — слух!

Старик — это тысячелетняя и одинокая душа поэта (а всякая душа — поэт). Словно Прометей, он прикован.. не к скале, но к памятнику Пушкину, и к нему прилетает не кровожадный коршун, клевать печень.. нет, прилетает его муза — озябший воробушек, с которым он, распятый на кресте одиночества и вечера, общается. Любопытно, что воробей у Платонова — чуточку юродивый и с придурью. Во первых, воробей — седой. Что уже мило, забавно и грустно. Во вторых — он ходит пешком, а не летает. Т.е. воробей, словно падший демон: душа, утратившая в бурях жизни — крылья.

Знакомо, правда? Мы как-то забываем, что наша душа — летает, преодолевая многие преграды так же легко, как во сне ребёнка. И лишь в горе или в сомнениях, утратив эту способность, мы понимаем с грустью: что душа наша волочится по земле, как седой воробей. Воробей у Платонова вообще — сакральное существо, как бабочки у Набокова. В его романе «Котлован», есть пронзительное в своей эсхатологичности место: заброшенный храм, заросший травой. Монахов — расстреляли. Никто не ходит уже в храм. Словно настал конец света. Иконки заросли плющом и тишиной, и лишь воробушек один сидит в этой церквушке, озябший, на месте ангелов, на витражах: он словно один молится, за всё человечество.

Платонов описывает экзистенциальное чувство смерти части нашей озябшей души, регистрируя, словно спиритуалист от искусства, малейшие её движения и переживания в космосе смерти. Людям, живущим в непрестанном горе или в тоске по любимому человеку, известно, что человек, большей частью себя, может жить не только в жизни, но и — в смерти, словно в вечном ноябре, словно на далёкой планете, где вечные, сиреневые сумерки и всегда идёт тихий снег.

Однажды ночью, нашего озябшего воробушка, словно древний и таинственный ангел, подхватывает ураган и уносит его в далёкую и прекрасную страну — на родину Пушкина, в Африку. Но на самом деле — это загробный рай. Но оказывается, не только русскому человеку, но и русской птице, может быть скучно и грустно в раю.. без того, кого мы любим. Любопытно отметить тайную евангельскую символику в рассказе, но переосмысленную Платоновым — экзистенциально. Хлебушек, которым кормился воробей — это было причастие жизни, человеческого милосердия и любви: одинокой и по своему распятой на этой холодной земле. Но попав в Рай, воробушек наш причащается и красными ягодками, словно — кровью Христа.

Один мой крылатый и нежный друг (из «отряда» ласточковых, а не воробьиных, рассказывала мне, как в революцию, монахи с паствой, скрываясь в лесах, причащались ягодками красными..) Т.е. мы видим странный мотив распятия самого причастия, Тела Христа, распятого как бы между двумя мирами. По сути, Платонов словно бы говорит: бог не в раю и не где-то там в эмпиреях тёплых и сытых, а там — где любовь, и чем более безоблачная и сытая любовь, тем.. меньше там бога.

Можно ли укорять воробышка нашего, что ему стало скучно и.. стыдно что ли, в раю? Помните известную мысль Платонова из «Котлована»? — Стыдно жить без истины. А воробушку стало стыдно сытости рая. Стыдно.. без смуглого русского хлебушка и без друга своего. По сути, мы видим новое христианство от воробушка, когда уходят в паломничество не из русской глубинки, в Иерусалим, а — наоборот: из Небесного Иерусалима — в русский город, к милому и одинокому другу, нуждающегося в любви, как в боге. В этом плане, Платонов описал первое в искусстве самоубийство.. в раю. И то — не человеком (тот бы испугался и постыдился), но — воробушком. Во всяком случае, Платонов описал тоску по самоубийству — в раю.

Переведу с райского, на русский: Платонов фактически говорит, что стремление жить или родиться — это фотографический негатив самоубийства, ибо жизнь и смерть — подобны урагану: нечто преходящее, милое… как танец снежинок у вечернего фонаря, а подлинная жизнь — это красота и любовь. Поразительно, но Платонов описывает бытие воробья (души) в безвоздушном пространстве смерти-урагана, так, словно космонавт выходит в открытый космос.. смерти. Воробей, словно русская крылатая Офелия, кротко плывёт по голубому течению ветра, в окружении цветов перелётных.. Воробей у Платонова, таким образом, обретает трансцендентный загробный опыт — Лазаря, воскресшего из мёртвых. А можно ли с таким опытом долго прожить на земле? Это к вопросу о том, кто умирал от любви и потому зачем-то ещё жил, в чуждом ему мире людей и полыхающего ужаса глупой жизни.

В конце рассказа, хтонический мир ощущения смерти — разрастается, как.. цветы по весне. Появляется черепашка. Её заводит одинокий старик, тоскуя по воробышку. Образ — инфернальный, спиральный. Черепашка и скрипка — т.е. футляр. Тело — как футляр души и её вечной мелодии грусти над миром — души. Т.е. мы видим тайный образ ангела, прилетевшего к старику, в образе черепашки: приползший ангел.. Сильный образ. Таким образом, Платонов показывает, похлеще чем в Тибетской Книге мёртвых, бытие человека, умирающего, распадающегося на составные части: музыка, воробушек, черепашка, тоска, слёзы на ресницах.. Так умирают ангелы: Кафке бы понравилось..

Что интересно, Платонов описывает тут реальную черепашку. Мало кто знает, что у Платонова была черепашка. Он привёз её из командировку в Самарканд. Как её звали? Неизвестно.. Давайте пофантазируем? Адриэль? Фёдор Михайлович? Ночь? Любовь? Смерть? Смерть медленно ползала по полу Платонова. Ползла то на кухню, то ванную: ей было одиноко в доме без Платонова. Платонов приходил вечером и звал её: Смерть моя, где ты? И Смерть выползала из-за угла. Или.. Любовь? А ночью, Смерть спала рядом с Платоновым.

Это было сложное для Платонова время. Он жил с черепашкой — в Москве, а жена Мария, с сыном — отдыхали в Крыму. У них в это время были частые ссоры..и вечная любовь. Платонов писал Марии нежнейшие письма… а в ответ, его воробушек присылал пустое письмо, с тремя русскими буквами: Х.. Платонов думал о самоубийстве. Тихо плакал в постели. По полу одиноко ползала Смерть и ласкалась у его ноге, словно бесприютный и озябший ангел.

В конце этой странной рецензии, хочется добавить ещё одно. Понравилась мысль Платонова, что в старости — душа не заживает. Наверно, не только в старости: в горе, душа старится быстрее. У каждого из нас есть такая Тверская, как в рассказе, где музыкант играл на скрипке, и у каждого из нас есть своя скрипка, на которой мы играем свою нежность и грусть: для меня такая Тверская — ЛЛ. А потом мы тихо плачем в ночной постели, когда в нашей жизни станет совсем «тихо и темно», так тихо и темно… что можно услышать шелест крыльев ангела.

Грустный рассказ с четкой моралью. С первых строк задается яркий русский патриотизм. Он даже в перечислении того места, где происходят события: Москва, Тверской бульвар, памятник Пушкину рядом с Никитскими воротами.Даже не москвич поймёт- самое сердце России. Главный герой - настоящий музыкант, который живет музыкой, играет ее, чтоб мир стал лучше и добрее. Поэтому он может играть даже для одного остановившегося возле него прохожего. Понятно, что старик очень добрый, даже о старом воробье заботится: открывает крышку футляра, крошит хлеб, чтоб тот мог поклевать крошки. Второй главный герой- старый голодный воробей. Такой себе всезнающий, много повидавший, разбирающийся в людях и жизни. Но жалко, конечно, его очень. Так как его описал Платонов с этими "тонкими, ничтожными лапками на морозном снегу", кто же не пожалеет бедолагу. Они дополнили друг друга , каждый подарил другому частичку доброты своего сердца. Поэтому чудесное попадание седого воробья в вечное лето , с хорошей едой не принесло ему счастья. Затосковал по родине так, что вернулся. на свою погибель. Зато вернулся домой и сердечко его успокоилось. Печальная история, но печаль светлая и достойная. Язык у писателя хороший. Читается легко, просто, но вдруг в какой-то одной фразе мелькнет такая красота, что невольно останавливаешься и перечитываешь её еще раз.

Люблю такие сказки, не шаблонные. Что является центральным сюжетом и финалом в большинстве обычных «традиционных» сказок? Обычно это женитьба на принцессе в качестве приза главному герою. Здесь же с такой свадьбы все только начинается. Все, наверное, видели чудесный мультфильм 1979 года по мотивам этой сказки (если еще не видели, обязательно посмотрите, это настоящий шедевр). Сама сказка не такая смешная, и некоторые повороты сюжета здесь отличаются. Например, совсем по-другому выглядит царевна, здесь она скорее жертва обмана, чем беспринципная Ульяна из мультика. Хотя в принципе осуждать в чем-либо девушку, которую выдали замуж, не спрося ее согласия и мнения, за первого встречного мужика только из-за его денег, сложно. В сказке она не сама решает украсть кольцо, ее этому научил Аспид, тоже интересный типаж, в мультике не представленный вовсе. Это красивый, но злой мужчина-змей, он соблазняет царевну не из-за ее красоты, а ради волшебного кольца. И снова мне стало жаль царевну – Семену она нужна из-за ее статуса и внешности, Аспиду ради кольца и мести Семену, и даже автору она настолько не интересна, что ей не дают даже имени. Она просто образ того, что деньги и власть делают людей беспринципными и способными на все. Собственно, и мораль в сказке об этом. Семен прозревает, что нужно быть ближе к своим. Что обрести семейное счастье можно только с человеком, которого понимаешь и который поймет тебя. Что самые верные друзья те, что были с тобой в горе.

Очень типичная сказка с очень нетипичными особенностями. Честно говоря, к вдумчивой рецензии Joo_Himiko особо добавить нечего. По содержанию все особенности изложены очень точно.

Мне хотелось бы остановиться на возрасте целевой аудитории произведения. Вот здесь все не так однозначно. Для совсем малышариков сказка сложновата: и персонажей много, и поворотов сюжета несколько, и развязка с женой-изменницей не из привычных. Для старших - сюжет вызывает интересные вопросы, а подтекст вряд ли считается ребенком, останется текст. Зато для взрослых тут широкое поле для рассуждений и размышлений. Это я не к тому что сказку не стоит читать детям, а к тому - что над ней можно задуматься и взрослым.

Рассказ напомнил мой первый пионерский лагерь, ту смену, в которой почему-то не было никаких "Зарниц" и всякой суеты. Я тогда тоже бродила и любовалась природой прямо на территории лагеря. И еще я сразу поняла и увидела, что это и верно "сказка-быль".

Вот второй части появляется уже группка пионеров, которая как и положено пионерам, занимаются озеленением и прочим. При этом рассказ совершенно не советский. Настоящая классика. Андрей Платонович рассказывает, что думала девочка о цветке и что думал сам цветок, их мысли были на удивление созвучны. А в конце рассказа не просто "мораль", а такой резонанс, который заставил зажмуриться, будто от яркого луча солнца.

Не смотря на столь маленький объём, произведение трогает до глубины души и несёт смысла больше, чем может показаться. Рос на пустыре одиноко маленький цветок. Не росла на том пустыре трава, а лишь серые камни, меж которыми была сухая мертвая глина, лежали, создавая трудности для жизнедеятельности цветка. Не сломила цветок тяжесть жизни. Ему было нелегко расти, но он не сдавался, а "трудился день и ночь, чтобы жить и не умереть". Он не видел своей жизни в печали, потому, в моменты особенной горести, цветок дремал. Его терпение помогало пережить "боль от голода и усталости". А его терпеливость, упорство, желание жить и не сдаваться-помогли ему выжить.