Я начал писать стихи еще на фронте, но там это
имело какой-то смысл -- они на несколько мгновений уносили меня прочь от
действительности, служили как бы маленьким очагом сопротивления и веры в то,
что существует на свете еще нечто, кроме разрушения и смерти. Но это было
давно: теперь я знаю твердо, что, кроме них, действительно существует еще
многое, и знаю, что все это может существовать наряду с ними и даже
одновременно. Для этого мне мои стихи больше не нужны. В книгах на моей
полке об этом сказано гораздо лучше. Однако разве это причина, чтобы от
чего-то отказываться? К чему бы мы тогда пришли? Куда бы все мы делись?
Поэтому я продолжаю писать, но часто мои стихи кажутся мне серыми и
надуманными в сравнении с вечерним небом над крышами, которое сейчас
становится яблочного цвета, а лилово-пепельный дождь сумерек уже затопляет
улицы.