Цитаты из книги Газонокосильщик

Слишком большая часть мира заасфальтирована. Даже детские площадки. Что же касается болот, то есть танки, вездеходы, платформы на воздушной подушке, оснащенные лазерами, мазерами, тепловыми радарами. И малу=помалу они изменят мир, как им того хочется.

Но как можно сохранять все это в тайне? Как вообще такое может продолжаться? Разве что с молчаливого одобрения зеленоволосого Христа...

Бетти и Генри вначале целуются, Ну а затем? Затем женихаются. Ну а потом? Потом, ясно, женятся. И в результате — извольте, младенец.

- Я не могу исповедоваться, поскольку я не католик. К юристу обращаться бесполезно, я не нарушал Уголовного кодекса. Я просто убил своих детей. Одного за другим. Всех до одного.

Но он тоже прекрасно помнил, что такое молодость и что такое весна, когда не ходишь, а буквально паришь над землей, едва касаясь ее ногами.

Жена есть жена, верно ? Эти феминистки - все ненормальные. По-моему, так: всяк сверчек знай свой шесток.

Но над детьми нельзя дрожать, так их только испортишь. Когда моя мать брала меня с собой на пляж, она себе голос срывала от крика: "Не заходи в воду ! Осторожно, там водоросли ! Ты только-что поел ! Не ныряй !" Акулами меня пугала, дальше уж ехать некуда. И что же ? Теперь я к воде близко не подойду. Ей-богу. У меня при одном ее виде ногу судорогой сводит.

Хорошее никогда не стоит дешево, мой юный друг

«Убил ее дружок,узнав,что она - лесбиянка»

— Вики, ты как, в порядке? — Да, я буду в полном порядке, когда мы окажемся за тысячу миль отсюда, в солнечной грешной Калифорнии, отделенные от Небраски Скалистыми горами.

– Берт! – позвала Вики. – Может, все-таки подойдешь посмотреть? Ну, чтобы потом рассказать партнерам по покеру, кого ты прикончил в Небраске.

Он никогда не пользовался свечами. Сунуть в задницу что-то восковое ради того, чтобы отогнать болезнь: сама мысль об этом вызывала у него тошноту.

...доктора слишком часто бывают очень жестоки и объясняют это каким-то мистическим и доступным только им уровнем гуманности.

Никогда в жизни после этого ему не было так смертельно обидно, как тогда. Это стало чуть ли не самым сильным впечатлением его детства и очень долгое время он был уверен, что не может быть ничего обиднее, чем быть избитым мокрой грязной простыней собственной матерью. И только спустя довольно много лет он начал постигать искусство не обижаться.

Пациент, участвовавший с Джимом в сеансах групповой психотерапии, сказал как-то раз, что пережить нервный срыв это все равно что разбить вазу, а потом ее склеить. Впредь ты уже будешь брать ее с опаской.

И каждый третий продает наркотики двум другим.

— Мой юный друг, — проговорил, тоже улыбаясь и стряхивая пепел с сигареты в водосточную решетку, цветочник, — в мае никто не покупает цветы самому себе. Это как национальный закон. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Хорошее никогда не стоит дешево, мой юный друг.

Он тоже прекрасно помнил, что такое молодость и что такое весна, когда не ходишь, а буквально паришь над землей, едва касаясь ее ногами.