Моросило. Кап-кап-кап - стучали по крыше капли дождя. Из-за туч солнца видно не было, но Леси знала, что сейчас оно должно опуститься за линию небосвода. Девочка каждый день ждала этого времени, поэтому никогда не ошибалась. Она с трепетом приникла к окну, глядя в сторону дороги, ведущей от Заповедного леса. Скорее бы! Тотчас из-за деревьев показались четверо всадников, высоких, статных. Их длинные плащи с голубыми капюшонами развевались на ветру, словно крылья гигантских птиц. Вода расступалась перед ними, страшась замочить одежду. Леси не могла разглядеть их лица, сколько ни старалась. Всадники пронеслись мимо деревни и поскакали прочь к закату... если бы его можно было увидеть из-за туч.

Пылающие голубым светом мечи рассекли тень пополам, пронзили, разрушили, заставили отступить обратно на север, свернуть свои щупальца, затаившись на время у порождающей мрак червоточины на полюсе. Половицы скрипели под коваными подошвами высоких сапог. - Ради чего мы так спешили, брат? - спросил светловолосый мужчина с прозрачными голубыми глазами, носком отпихивая от входа тело дайни. - Они все мертвы. - А все из-за этого дурацкого запрета, - посетовал его спутник, такой же молодой, с волосами цвета воронового крыла и глубокими синими глазами. - Если бы не он, представь, сколько сел мы могли бы спасти. - Это всего лишь дайни. Они рождаются и умирают, такова судьба смертных. - Ты не понимаешь, их становится все меньше. Я постоянно натыкаюсь на мертвые поселения на севере. - Тан, ты слишком много беспокоишься. - А вы, кажется, не беспокоитесь совсем. Не станет дайни - некому будет нам поклоняться и мы канем в лету забвения. - Этого никогда не будет. - Посмотрим, Ар. Где-то здесь должна быть поющая, - темноволосый Тан неожиданно остановился у тела девочки и опустился на колени. - Гляди-ка, она еще жива. Светловолосый выглянул из-за его плеча. - Это ненадолго. Тень уже успела надорвать связь души с телом - видишь, какие у нее волосы седые стали? Видно, ей совсем недолго осталось. - Жаль, она такая юная, - внимательно разглядывая ее кукольное личико, сказал Тан и засунул руку девочке под рубаху. Цепкие пальцы скользнули по ребрам и вонзились внутрь через кожу и кости. Мужчина закусил губу от напряжения, с силой поворачивая что-то в груди девочки. - Тан, что ты делаешь? - встревожился его брат. - Отец будет сердиться. - Пусть сердится, мне-то что? - безразлично ответил Тан, аккуратно отнимая руку от ребенка. С кончиков пальцев падали темные капли крови. - Я делаю то, что хочу. А сейчас я хочу, чтобы эта девочка выжила. Смотри, она приходит в себя! Девочка слабо пошевелилась и открыла глаза, обвела взглядом лежавшие вокруг мертвые тела и мелко задрожала. - Тише, им уже не поможешь, - ласково баюкая ее на руках, говорил Тан. Он чувствовал свою вину каждый раз, когда натыкался на разоренные тенями деревни, хоть и не знал, откуда явилась эта напасть. - Прости, мы не смогли прийти раньше. Ар недовольно наблюдал, как брат возится со своей новой игрушкой. "И почему его все время тянет к этим смертным?" - про себя думал он. - Как твое имя? - совершенно забыв об Аре, спросил Тан, убирая с лица девочки волосы. Она открыла рот, но оттуда не вылетело и звука. Девочка сникла. - Потеряла голос? - нахмурился Тан. - После такого ужаса не удивительно. Не переживай, думаю, со временем он вернется. Просто надо подождать. Девочка прижалась щекой к его рубашке из перьев и закрыла глаза. Он чувствовал, как бьется ее сердце, его собственное билось в унисон. - Тан, ты еще долго собрался тут рассиживаться? Мне скучно, - нетерпеливо напомнил о себе Ар. - Уже иду, - отозвался тот. Коротко осмотрев дом, он нашел теплый тулупчик и сапоги для девочки, помог ей одеться, вынес на руках во двор и усадил в седло перед собой. Конь брата уже нетерпеливо стучал копытом о мерзлую землю. Наконец, всадники двинулись на юг, оставляя позади мертвое село. В воздухе медленно кружились первые снежинки. Начиналась зима.

- Что ж, тогда слушай, - старуха подняла с лавки веретено и продолжила вить пряжу. - Много лет назад, когда земля была совсем юная, а дайни еще не познали тайны стихий и не разделились на кланы и роды, по бескрайним просторам летала Белая птица. Ни на земле, ни в воде, ни в воздухе, не было создания, способного затмить ее чистую первозданную красоту. Кто только ни звал ее замуж! И высшие, чьи глаза видят судьбы всего мира, и творцы-демиурги, превращающие ничто в мысль, а мысль в сущее, и повелители, которым подчиняются движущие силы мира... Но Птица была горда и всем отказывала. Свободный полет был ее единственной страстью. И тут появился Тэнгри, всеблагой держатель небесной тверди. Хитер и могуч был древний бог. Единственный, смог изловить он птицу серебряным силком, и посадил в золоченую клетку. Шли годы. Птица умерила гордыню, признала власть Тэнгри и поселилась вместе с ним в Подземном городе. Из своих перьев связала она четыре рубашки - родила повелителю небес четырех сыновей. Выросли они в добрых молодцев, одели рубахи из перьев, обернулись каждый в свою сторону, встали на крыло и полетели. Благородный и строгий старший сын отправился на север и назвали его Мистралем, северным ветром. Веселый и ласковый средний сын полетел на юг и назвали его Гилаваром, южным ветром. Мудрый и милосердный третий сын выбрал восток и назвали его Аргестом, восточным ветром. Непослушный младший сын двинулся на запад и так далеко улетел от дома, что Белая птица не находила себе места от беспокойства. Попросила она остальных сыновей разыскать его и вернуть домой, но у тех ничего не вышло. Разгневался тогда Тэнгри на нерадивое чадо, что причинило столько тревог своей матери. Забили небесные барабаны, засверкали огни. Узнал младший сын отцовский гнев и вернулся, найдя дорогу по отсветам небесного пожара. Возрадовалась Белая птица и нарекла вновь обретенного сына Тангрумом "сыном грома", Западным ветром. Строго настрого наказал отец братьям, где бы они днем ни летали, всегда к закату возвращаться к матери. С тех пор каждый вечер в последних лучах умирающего солнца можно увидеть четырех всадников, мчащихся к Заповедному лесу, где находится вход в Подземный город богов.