Цитаты из книги Робур-Завоеватель

В конечном счёте полиция осталась такой, какой она была и какой она пребудет вовеки в нашем лучшем из миров, который не только не достиг совершенства, но и никогда его не достигнет.

Гражданин Джеп Сип, — отвечал Робур, — мне известно, что у вегетарианцев кишки вообще длиннее, чем у прочих смертных, по крайней мере на добрый фут. Это и так немало… не принуждайте же меня ещё больше удлинить их, для начала растянув вам уши.

Успехи науки не должны обгонять совершенствование нравов. Надо идти путём постепенного развития, а не путём бурных переворотов. Словом, всему — свой срок! Явись я сегодня, я пришёл бы слишком рано, и мне не удалось бы примирить противоречивые и своекорыстные интересы людей. Народы ещё не созрели для единения.

По правде говоря, тайна эта начинала мало-помалу надоедать людям науки, однако она продолжала возбуждать и даже пугать людей простых и неучёных, которые в силу одного из самых мудрых законов природы составляли, составляют и будут составлять громадное большинство человечества.

Добро, зло, право — всё это вещи относительные и весьма условные. В мире нет ничего абсолютного, за исключением великих законов природы.

«А что, если канал отгорожен железной решеткой?» - благоразумно шепнул ему робкий голос осторожности.
«Кто не рискует, тот не выигрывает, - возразил другой, насмешливый голос - голос, который диктует нам самые отчаянные решения. - Ведь не для пригонки пробок изобретен напильник. У тебя в лаборатории их целая коллекция».

История с большой буквы нас усыпляет. Нас занимают только истории

Когда вечное всемогущество бросает звезды в бесконечность, беспокоится ли оно о зле, которое может произойти?

Гражданин Джеп Сип, — отвечал Робур, — мне известно, что у вегетарианцев кишки вообще длиннее, чем у прочих смертных, по крайней мере на добрый фут. Это и так немало… не принуждайте же меня ещё больше удлинить их, для начала растянув вам уши.

Как известно, люди ко всему привыкают. Человеческой натуре свойственно относиться всё спокойнее и спокойнее к прошедшим горестям. Постепенно наступает забвение, ибо оно необходимо.

По правде говоря, тайна эта начинала мало-помалу надоедать людям науки, однако она продолжала возбуждать и даже пугать людей простых и неучёных, которые в силу одного из самых мудрых законов природы составляли, составляют и будут составлять громадное большинство человечества.

Явись я сегодня, я пришёл бы слишком рано, и мне не удалось бы примирить противоречивые и своекорыстные интересы людей. Народы ещё не созрели для единения.

Бывают случаи, когда долг — это благополучие.

Особенно удручена была Жанна Бакстон, упрекавшая себя за то, что вовлекла своих товарищей в это плачевное путешествие. Она обвиняла себя за их несчастья и просила прощенья. Флоранс почувствовал необходимость бороться со всеобщим унынием. — Какие бесполезные слова! — вскричал он нарочито грубым тоном, обращаясь к Жанне Бакстон. — Мы ещё, кажется, не умерли. Охота не была хороша эти дни… Что ж! Завтра она будет лучше, вот и всё.

Зависть, отчаянная, ужасная зависть, пожирала сердце Вильяма Фернея. Молодой человек, скрытный, сварливый, лицемерный, не отвечал на нежность, которую ему расточали, и оставался одиноким в семье, так широко раскрывшей для него свой дом и свои сердца.

Несмотря на физическую слабость и нежность характера, Марсель Камаре был одарён безграничной энергией. Он не обращал внимания на опасности, не замечал никаких лишений и препятствий. Дело в том, что он о них не подозревал. Эти ясные голубые глаза смотрели только внутрь и не видели реальных предметов.

Политик может ошибаться. Это абсолютно неважно. Но если он признает свою ошибку, он погиб.

Никогда не стоит пренебрегать никакой угрозой.

Почему блага, принадлежащие одним, недосягаемы для других? Если у бедняков и без того отняты многие житейские радости, то почему же их лишать возможности наслаждаться Гомером и Шекспиром.

В пушечном производстве, так же как и во всяком другом, впереди всех оказывается тот, кто умеет делать то, чего не умеют другие.