Цитаты из книги Vergebung

Сперва ты всю жизнь чувствуешь себя подростком, у которого впереди бессмертие, а потом вдруг оказывается, что осталось уже совсем немного.

"— Влюбленности не избежать никому, — сказал он. — Возможно, в это не хочется верить, но дружба, пожалуй, является самой обычной формой любви."

Откинувшись на подушку, Лисбет Саландер с кривой улыбкой следила за беседой и раздумывала над тем, почему она, человек, которому так трудно говорить о себе с людьми при личной встрече, может преспокойно выдавать самые сокровенные тайны сборищу совершенно незнакомых идиотов в Интернете.

Молчание не содержало никакой лжи.

Интернет — превосходное орудие для подонков.

Если очень хорошо к кому-то относиться — это проявление любви, то полагаю, что влюблен в нескольких человек.

Я чувствую себя так, будто вскочила на скорый поезд и обнаружила, что перепутала платформу.

Если смерть и есть та черная пустота, из которой она только что выбралась, то ничего страшного в ней нет. Особой разницы не чувствуется.

Всем своим антигламурным видом Лисбет сразу подчеркнула, что намерена отклонить аргументы прокурора как абсолютно несостоятельные.

Ни один политик не посмел бы предпринять шаг, который противоречил всем законам и правосудию. А в случае если бы все выплыло на поверхность, разразился бы катастрофический скандал.

Кто-то должен был принять решение. В отношении перебежчика такого масштаба распоряжение могли спустить с самого верха. Из правительства. Без поддержки им было не обойтись. Иначе просто невозможно себе это представить.

— Я не имею ни малейшего отношения к делу Саландер, но после всего того, что написано в прессе, очень сложно поверить в ее невиновность.

Бублански считает, что вы очень въедливый журналист и чокнутый частный детектив, но говорите и пишете по делу…

Но в том-то и дело, что пока врач будет размышлять, пациент может умереть. А в худшем случае врач сделает вывод, что случай безнадежный, и прекратит бороться за жизнь больного.

И в то же время женщины, которые сражались как простые солдаты, брали в руки оружие и служили в армии наравне с мужчинами, редко становились героинями исторических хроник и легенд. Но женщины всегда воевали. И до сих пор ни одна война не обходится без их участия.

Если против человека было совершено преступление, он не обязан доказывать, что он не сумасшедший.

Бывших шпионов не бывает — они просто уходят в тень.

Все просто. Мы рождаемся. Живем. Стареем. Умираем. Он свое отжил. Осталось только разложение.

Врачи <...> властвуют над жизнью и смертью и являются чуть ли не главными представителями Бога на земле.

Если группа военных или полицейских начинает проводить самостоятельную внешнюю политику, то это значит, что в стране де-факто произошел государственный переворот.