Однако я прекрасно справляюсь, поскольку мы любим друг друга уже добрый час. Я сверху, ноги Салит обхватывают меня, словно голодные челюсти гигантского насекомого. Она садится на меня верхом, ее серая грудь опускается на мои ладони, она двигает бедрами, и звуки ее движений стоят в воздухе. Затем я оказываюсь позади, крепко держась за ее талию, ее бедра раздвигаются, а попка плотно прижимается к моему животу. В ямочке на пояснице блестит пот, у нас обоих липкая кожа. Воздух насыщен землистым ароматом и кажется затуманенным. Теперь Салит негромко и хрипло всхлипывает, застенчиво, полузадушено стонет. Несмотря на все ее шокирующее современное бунтарство, она как будто не может полностью отдаться своему удовольствию, напрягается, едва сдерживает его.
Но я громко вскрикиваю, несколько раз, ускоряясь, а затем позволяю себе войти в нее с такой силой, что, кажется, смог бы достать извержением до ее сердца. Надеюсь, не сжимаю ее талию слишком сильно, не слишком глубоко вхожу, но страсть пронзает меня, как ток.
Мы принимаем более расслабленную позу, я снова сверху и двигаюсь очень вяло, гадая, не умру ли от сердечного приступа. Не останавливаясь, тянусь правой рукой и тру пальцами ее клитор. До сегодняшнего дня не был уверен, есть ли у калианок эти чувственные пуговки, и если есть, то разрешается ли их сохранить.
Мое запястье сводит судорогой, но я чувствую, как Салит наконец приближается к кульминации. Она добирается на волне до самого гребня, а затем срывается вниз с гримасой, какие бывают при родах, почти яростно отталкивая мою руку.
– Нет, – настойчиво шепчу я, стараясь ее успокоить, – позволь мне закончить это для тебя, детка…
Салит не отпускает мое запястье.
– Хватит, – выдыхает она, – я все… Я кончила…
– Уверена? Кажется, ты могла бы еще…
– Это пугает. Боюсь, что просто упаду.
19 понравилось
Ваша оценка