Цитаты из книги 玛拉和莫洛克 前传. 500年前

Многослойное платье Сумерлы богаче любого виденного мной наряда. На плечи накинут опашень[9], но не застёгнут, а его длинные рукава свисают с подлокотников её трона. Я не могу понять, какого цвета её волосы: они убраны под полупрозрачную ткань, накинутую на сверкающий алмазами кокошник, а рясны, обрамляющие лицо, настолько длинные, что касаются плеч. Правая рука Сумерлы покровительственно лежит на плече Алии, а та трясётся всем телом. Закрывает лицо ладонями, пытаясь сдержать плач.

[9] опашень — летняя верхняя одежда. Кафтан с длинными, сужающимися книзу рукавами. Сами руки продеваются в специальные разрезы, пока рукава висят вдоль фигуры.

Да я Гавану больше сорока бы не дала.

– Он предпочитает просто быть кузнецом. Маску Морока носит, только если в округе что-то появляется, – игнорируя мой ироничный взгляд, продолжает Ирай, держа почти пустую миску в руках. – Ты же знаешь. Он очень спокойный, ему интереснее мечи ковать или музыку играть.

Кажется, невольно у меня вырывается сдавленный смешок.

– На ложках, – едва ли не с ужасом припоминаю я. – Он Морок и любит играть на... ложках? – мой голос поднимается на тон, когда я силюсь соединить в голове образ Гавана, днём играющего музыку, а по ночам разделывающего упырей и бесов на куски.

– Не обижай его. Ложки – отличный аккомпанемент остальным инструментам, – строго парирует Ирай, зачерпывает остатки супа, отправляет себе в рот и уходит к костру, бросая на меня укоризненный взгляд.

Он что сейчас... обиделся?

– Я всё ещё ненавижу тебя за то, как ты уехал, – прямо предупреждаю я, глядя ему в лицо, – но я приехала по другой причине.
– По другой причине? – бессознательно повторяет он, не выпуская венок из поля зрения, словно боится, что я брошу его в огонь у него на глазах.
– Я не могу выйти за тебя. Не могу стать частью твоей семьи и быть с тобой каждый день. Мары не продолжают свой род, у нас не рождаются дети. Я могу подарить тебе разве что этот венок, – я всё выдаю с минимальными паузами, боясь споткнуться на полпути, осознать, что несу, и замолчать.
– Я знаю, что это жалкая плата за отданный тобой дар, знаю, что тебе перед всеми моими сёстрами придётся скрывать, что ты Морок. Но…
– Ты сама его сделала? – неожиданно перебивает Ирай. – Да.
– Я не сумел защитить тебя, и всё же ты даришь мне венок?
– Да.

– Отпусти её, – говорю я, пока каждая мышца напряжена, чтобы не пропустить удачный момент для удара.
– Отпущу, – неожиданно соглашается Сумерла.
– Если ты пойдёшь со мной.
– Я согласен, – мне не нужна даже секунда, чтобы принять это решение.
Вела отвечает мне разочарованным взглядом, и будь мы в другой ситуации, я бы усмехнулся. Наверняка сейчас она думает, что я полнейший идиот.
– Почему? – сладко интересуется Сумерла.
– Потому что я сам выбрал её и обещал защищать, – и опять я не думаю. Это просто выходит само, каждое слово идеально верное и точно подходящее к моим чувствам.
Моим чувствам?

– Любишь вкусные пироги, а вот к ягодам относишься спокойно. Проклятье, так вот где была моя ошибка! Обычно девушки любят ягоды.
Последние две фразы он произносит тихо, смешно морщит нос, из-за чего я поднимаю голову и полностью поворачиваюсь к нему.
– Пироги, – отвечает он на мой немой вопрос. – Надо было дать тебе пироги, а не землянику.
Я невольно улыбаюсь, понимая, о чём он говорит.
– Леденец и лента с костями тоже были ничего.
– Пироги… – наигранно сокрушённо вздыхает Ирай и качает головой. – Всё было так просто.
– Просто для чего?
– Чтобы тебе понравиться.
– Ну нет, пирогов всё-таки было бы мало, – я, как и он, демонстративно задумываюсь.
– Даже с грибами?
Моя улыбка против воли становится шире.

– Деньги, – вру я. – Князь принёс щедрые пожертвования.
– Золото – одна из причин, из-за которой ты в одиночку отправилась на север и едва не угодила в лапы беса? – скептически уточняет Ирай, явно не веря в моё оправдание.
Мары всегда славились тем, что деньгами нас не купить. И это правда. Князь не забрал бы свои дары, даже если бы я отказала ему, однако это первое, что пришло мне на ум.
– Бес в мои планы не входил, – реагирую я.
– Уверен, что все умершие от подобных тварей думали так же. Да он издевается.