Цитаты из книги Город ночных птиц

Каким бы великим ни было произведение искусства, ему наступает конец. Более того, чтобы быть великим, оно обязано закончиться. А вот жизнь никогда не кончается. Когда одна ее нить запутывается узелком, даже если другая оборвалась, жизнь продолжает плести свой узор под звуки вечной музыки, и всю целостность ее можно увидеть только с вершин бесконечности.

Нет ничего плохого в ностальгии время от времени – это не значит, что мы старые.

Наихудший вызов творческому инстинкту — комфорт.

Петербург – само изящество, Москва – сплошное движение. Но только Париж – соблазн.

В замужестве приходится время от времени выпускать пар. Ты будешь абсолютно несчастной, если станешь ожидать, что твой муж будет идеальным и что ты сама будешь идеальной.

Если в тебе достаточно таланта, то не имеет значения, что твой папа – почтальон, а мама – грузная и немодная. Даже богачи будут от тебя в восторге. И будут помнить твое имя.

Говорят, что танцовщиков в балете можно разделить на две категории: хрустально-воздушные Аполлоны и приземлённо-притягательные Дионисы.

Из всех тварей в животном царстве самые общительные – птицы. Даже альбатрос, в гордом одиночестве летающий многие годы над океаном, не касаясь суши, спящий в воздухе и никогда не встречающийся с собратьями, рано или поздно возвращается в свою колонию – в место, где родился.

... мама не могла научить меня быть счастливой, потому что сама никогда не была счастлива.

— У тебя ребристая киска, — с лукавой улыбкой заявляет он. — Что? — Ребристая киска. Это редкость... А ты сама не знала? — Знала, говорю я. На самом деле не знала, я же спала только с одним человеком до Саши.

Только время открыло мне правду: мы можем подбирать себе второстепенных друзей и случайных возлюбленных, но у нас совсем не остается выбора, когда дело касается людей, которых мы любим по-настоящему.

– Говорят, ты о себе очень высокого мнения. Надменная. Амбициозная, – наконец выдал он. – Значит, я на своем месте. – Я ухмыльнулась и стала накладывать себе пхали. – Так говорят обо всех людях со стержнем внутри. Особенно о женщинах.

Я больше не могу говорить, я даже плакать не могу. Все кажется неуместным, когда в первый раз приходишь на могилу к матери.

Как-то я спросила у Нины, почему она больше нравилась людям, чем я, и она со всей серьезностью ответила: «А для меня очень даже важно, нравлюсь я им или нет». Так я уяснила себе причины того, почему мне не удавалось завоевывать расположение людей.