Цитаты из книги أنا قبلك

– Давайте просто повеселимся, – сказал он. «Повеселимся». Как будто свадьба бывшей девушки менее болезненна, чем удаление зубного нерва. Но это выбор Уилла. День Уилла. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. – За одним исключением. – Я в четырнадцатый раз поправила шаль на плечах. – Каким? – Никакого Кристи Брауна. Изобразите Кристи Брауна – уеду домой и брошу вас одного среди этих умников. Когда Уилл повернулся и покатил к церкви, мне показалось, что он пробормотал: – Всю игру испортила.

Я уставилась в окно на ярко-голубое швейцарское небо и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Я рассказала ему о приключениях, которые они пережили, о краях, в которых они побывали, о картинах, которые я даже не предполагала увидеть. Я соткала в воздухе лазурное небо и радужное море, вечера, наполненные смехом и глупыми шутками. Нарисовала мир, далекий от швейцарской промышленной зоны, мир, в котором он оставался тем, кем хотел быть. Нарисовала мир, который он сотворил для меня, полный чудес и возможностей. Я дала понять, что он исцелил мою душу, сам того не подозревая, и уже поэтому я буду вечно ему благодарна. Я говорила и знала, что это самые важные слова в моей жизни и нужно говорить искренне, не проповедовать, не пытаться переубедить, а уважать желания Уилла. Я рассказала ему кое-что хорошее.

— Нет, – зазвенел в маленькой комнате мой голос, – ты не прав. Получается, все осталось по-прежнему. Получается, я ничуть не изменила его взгляды. — Я не могу заглянуть ему в голову, Лу. — Ты же знаешь, что я изменила его взгляды. — Я знаю только, что он пойдет на многое, чтобы ты была счастлива. — По-твоему, он гуляет, только чтобы порадовать меня? – уставилась я на него. Я злилась на Натана, злилась на всех них. – Раз ты считаешь, что ему ничего не поможет, почему ты вообще согласился? Почему согласился на эту поездку? Хотел со вкусом отдохнуть? — Нет. Я хочу, чтобы он жил. — Но… — Но я хочу, чтобы он жил, если он сам хочет жить. А если не хочет, то, как бы мы его ни любили, нельзя его заставлять. Иначе мы всего лишь очередные мерзавцы, лишающие его выбора.

Я лежала на спине и думала об Уилле. Думала о его злости и его печали. Думала о том, что сказала его мать: я одна из немногих могу до него достучаться. Думала о том, как он старался не смеяться над «Песней Абизьянки» в ночь, когда за окном падал золотистый снег. Думала о теплой коже, мягких волосах и руках живого человека, намного более умного, чем я когда-либо стану, умеющего шутить и все же не видящего иного выхода, кроме самоубийства. И наконец я уткнулась головой в подушку и зарыдала, потому что моя жизнь внезапно показалась намного мрачнее и сложнее, чем я могла вообразить, и мне нестерпимо захотелось вернуться во времена, когда не было забот важнее, чем хватит ли нам с Фрэнком пирожных с сухофруктами.