Цитаты из книги Educated

«Одежда не могла исправить меня. Во мне было что-то гнилое, и зловоние было слишком сильным и едким, чтобы его можно было прикрыть простой одеждой.»

Отрывок из книги Ученица. Предать, чтобы обрести себя Тара Вестовер Этот материал может быть защищен авторским правом.

«От отца я знала, что книгами можно либо восхищаться, либо ненавидеть их.»

Отрывок из книги Ученица. Предать, чтобы обрести себя Тара Вестовер Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Я чувствовала, что за мной наблюдают, словно само здание понимало: меня не должно здесь быть.»

Отрывок из книги Ученица. Предать, чтобы обрести себя Тара Вестовер Этот материал может быть защищен авторским правом.

«, все изменилось. Я больше не была частью нашего дома. Дом меня отверг»

Отрывок из книги Ученица. Предать, чтобы обрести себя Тара Вестовер Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Истина настолько проста, что мне странно, как я не понимала этого раньше. А истина такова: я – не хорошая дочь. Я предатель, волк среди агнцев. Во мне есть что-то другое, и это плохо. Мне хочется подбежать к отцу, выплакаться на его коленях, пообещать, что я никогда больше так не поступлю»

Отрывок из книги Ученица. Предать, чтобы обрести себя Тара Вестовер Этот материал может быть защищен авторским правом.

«– Рыбьи глазки? – Ну да, рыбьи глазки. Они чертовски глупы, эти рыбы. Они красивые, но в голове у них пусто, как в покрышке.»

Отрывок из книги Ученица. Предать, чтобы обрести себя Тара Вестовер Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Дни полетели очень быстро, так всегда бывает, когда чего-то боишься.»

«Я пишу эту книгу и пытаюсь восстановить произошедшее по стонам и крикам утомленной памяти. Я выцарапываю воспоминания. Доходя до конца, я останавливаюсь. В этой истории есть какая-то непоследовательность, какой-то

- Разве вы не учите детей мыть руки после туалета? - спросила Бабушка.

• Я учу их не писать на руки.

Ее школой была гора металлолома. Ее учебниками – листы металла.

– Мне легко стоять на ветру, потому что я не пытаюсь бороться с ним. Ветер – это просто ветер.

Но священник сказал, что Бог укажет мне путь, и я ему поверила. Все лето я расставляла продукты на полках и провожала старушек до машин.

Но тригонометрия стала понятной. Я стала понимать ее язык, язык мира логики и порядка, который существовал только в черных значках на белой бумаге. А мир реальный погружался в хаос.

Пьеса была другим миром. Здесь никто не говорил о конце времен.

Я попыталась продать свое первородство за чечевичную похлебку.

– Важно только научиться читать. Все остальное – это всего лишь промывание мозгов.

Джин формировался под влиянием горы, ее драматизма и величия.

Жизнь потрепала его и снаружи, и изнутри. Дед был таким же жилистым и выносливым, как лошади, которых он держал в горах.

После Второй мировой войны наступила эпоха идеалистической лихорадки.

Отец же твердил, что школа – это заговор правительства, направленный на то, чтобы отдалить детей от Бога. – Послать детей в школу – все равно что отдать в руки самого дьявола, – отвечал он.