Цитаты из книги Лисья Честность

- ...Что может уничтожить такую сильную женщину,а?

• ...Ну я не знаю, предательство и ненависть, говоря красиво.
• Сомневаюсь, это мужской подход. А женщине страшны только время и правда.

Иногда невредно пускать под пустынные своды черепа чужие мысли. Чуждые. Некомфортные. В этом и смысл – сменить хоть ненадолго точку сборки. Увидеть другими глазами.

Мы говорим: «Мне главное, чтоб ты был просто честным со мной, я смогу все пережить», а не можем пережить даже молчания.

Беда в том, что зимой-то легче лёгкого быть трудолюбивым аскетом, а в июне, в июне вот западло.

Я не люблю общественный транспорт - бессмысленное скопление чужих друг другу людей, вынужденных сидеть, соприкасаясь бедрами и локтями, смешиваясь запахами, пересекаясь взглядами...

Мне всегда нравились мужчины, обладающие качествами хороших служебных собак. Силой. Надежность. Свирепостью.

Я бегу и бегу - по сухой траве, по черной земле, по белому снегу. Позади следы, впереди чистое поле. Однажды, когда я сделаюсь безупречной, я перестану оставлять следы. Оглянусь - а за мной чистое поле.

– …что толку говорить о театре? – Да! – снова оживляется Жан-Луи. – Театр не надо говорить, театр надо делать! Как любовь!

Подкидыш - это необязательно котенок или младенец в корзинке, оставленный у порога неизвестным негодяем. Женщина двадцати шести лет вполне может внезапно оказаться подкидышем которого судьба - не злая и не добрая, безразличная, - отдаст в хорошие руки и уйдет, не оглядываясь.

Два врага у меня, два врага, я обманываю и смеюсь над ними, но только до тех пор, пока не ослабею и один не зайдёт со спины с этим своим трезубцем.

Космические ракеты по сравнению с этим - маленькая человеческая глупость, что там ой небесной ерунды, обернётся пару раз вокруг планеты и сгорит, а ей в этих туфельках гулять и гулять, и этот первый выход бесконечно важен.

...черный человек хвастается, что много знает русский, а вчера выучил три новых слова - жопа, картоха и въебать (ну, хуле, театральные работники плохому не научат)

Со временем она поняла, что создать блистательного виртуала, будучи простушкой, несложно, но есть особенная тайная гордость в том, чтобы скрыть силу, перекинуться серым ночным мотыльком, вылепить из обычной глины простого и живого человека - так, чтобы поверили.

Оленька считала, что это всё следствие крайней чувствительности: расставание давалось слишком тяжело, потому происходило какое-то замыкание, перегорали пробки, и дальше страдать она уже не могла. Очень удобное свойство психики – по крайней мере, для неё.

...для счастья не нужно много денег, нужен просто дом, к которому ты привыкла и в котором тебе хорошо.

Да, мы трюкачи, манипуляторы, напёрсточники, у которых вместо шарика - маленькая невзрачная правда.

Я подумала о покое и безмятежной, безадресной нежности, когда уже все есть или все было, и уже не нужно никуда бежать, никого хватать, о своей любви, которая, может быть, последняя и навсегда. Что сердце мое спокойно сейчас и звучит глухо, как шаги по траве, оно не бьется взбесившейся лошадью и не застывает мертвой ящерицей. И этот ровный ритм дает какую-то новую силу, я просто еще не привыкла. Что вот этого мне и недоставало последнюю пару лет.