Цитаты из книги Разломы

— А было бы неплохо иметь возможность в любой момент избавиться от боли. — Схватившись за перила пожарной лестницы, Тейт опасно перегнулся через них. — Вообще от любой, не только физической. Представь, как круто. Когда тебе плохо, просто выпиваешь таблетку, и все проходит.

— Не знаю, что в этом крутого. По-моему, хрень полная, — сказал Винни.

— Почему?Я
Алиса
Вот текст, извлечённый с изображённой страницы:

...и без того одолевало странное волнение, совсем не свойственное человеку, привыкшему проводить время в ожидании. Может быть, потому, что Тейт впервые не знал, чего именно ждет.

Он мог только догадываться по обрывкам фраз, что рыжеволосая голова Винни хранит ценные знания, умело замаскированные под фантазии городского чудилы. Было ли это так на самом деле? Или Тейту просто хотелось верить, что у тайн, окружавших его с самого детства, есть разгадка? Тейт злился на себя за то, что не может просто отпустить свое прошлое. Здравый смысл подсказывал, что от Винни и любых аномалий лучше держаться подальше. Но прошлое, состоящее из одних вопросов, — это дверь, которую невозможно закрыть. Ты можешь не смотреть на нее и делать вид, что ее не существует, но она будет медленно приближаться к тебе изо дня в день и однажды, распахнувшись за твоей спиной, затянет тебя обратно в логово твоего личного неубитого чудовища.

Как нелепо, что для Тейта этим чудовищем был Бенджамин. Он совсем не выглядел пугающим, когда Тейт впервые его встретил. Худой болезненный мальчик на заднем сиденье машины, уткнувшийся в игровую приставку. Когда Тейт подсел к нему и дверь захлопнулась, ...

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении:

Тейт посмотрел за горизонт, медленно пожирающий последние солнечные лучи.

— Не особо. Это бы означало, что еще у кого-то такая же дерьмовая жизнь.

«Вот оно что», — подумал Винни. Он мог бы и сам понять, что такими дергаными не становятся без причины. Даже здесь, на крыше, в разнеживающей атмосфере, Тейт будто ждал, что на него вот-вот нападут.

— Может, другому тебе повезло больше?

— Не хочу об этом думать.

— Почему?

— А ты бы хотел быть бракованной версией себя?

Винни пожал плечами:

— Свою жизнь я уже не изменю, бракованная она или нет. Если второй Винни существует, пусть у него все будет зашибись. Кто-то же должен снимать сливки.

Представив своего двойника, Винни от всей души понадеялся, что тот был желанным ребенком для обоих родителей и счастливо рос в полноценной семье, окруженный любовью и заботой. Что его детство не прошло в скитаниях по стране вместе с матерью, не способной усидеть на месте, потому что любое постоянство угнетало ее так же, как других — ее вечная суетность. Что в тринадцать лет его мир не рухнул и он вдруг не обнаружил себя на попечении у старого ворчливого уборщика, с которым сам же затеял холодную войну.

Тейт, постояв еще немного у края крыши, все же подошел и присел на подлокотник дивана, подальше от Винни. Болотного цвета обивка жалобно хрустнула, проваливаясь под его весом.

— Умоляю, выпей и расслабься, — Винни ногой подтолкнул к нему вскрытую упаковку с пивом.

Тейт с сомнением поглядел на ярко-синие банки «Бад лайта», но все же наклонился за одной. Когда над отверстием в крышке...

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении:

Когда-то давно он точно так же показал двоелуние Пайпер, только пили они в тот вечер не пиво, а вишневый сок, и сидеть было не на чем, потому что никакого болотного дивана не было и в помине. Пайпер стояла на крыше в развевающемся на ветру ситцевом платье в горошек и почти плакала от переизбытка красоты. Оторвав наконец взгляд от небосвода, она крепко поцеловала Винни в макушку и восхищенно сказала: «Ты — мое сокровище! И как только находишь такое?!» Винни улыбнулся, очень гордый тем, что заслужил ее похвалу. «Нет, ты только представь! — Пайпер все трепала его по волосам и прижимала к себе. — Мир такой необъятный, в нем столько чудес, а люди умудряются проживать целые жизни не вылезая из своих городов и при этом верить, что счастливы! Одни и те же дом, работа, друзья — вот и вся их вселенная».

Винни не сказал ей, что был бы рад остаться в Тихих Липах навсегда. Что очень даже хотел бы обзавестись постоянными домом, работой и друзьями, чтобы не чувствовать себя больше перекати-полем. Не сказал, потому что искренне верил, что должен хотеть того же, чего хочет Пайпер. В те далекие дни она была его вселенной.

Было уже далеко за полночь, когда Тейт, слегка пошатываясь, спускался по пожарной лестнице. Он редко выпивал, и каждый раз это заканчивалось не стремлением свернуть горы, а желанием просто упасть где-нибудь на дороге и отключиться. Вот и сейчас, впервые за все время, проведенное в Тихих Липах, Тейта ужас...

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый с изображённой страницы:

...все, что мне нужно о нем знать. Он не заслужил даже того, чтобы я уточнил у своей матери, жив он или мертв. Пайпер, конечно, тоже не идеальна. Между нами говоря, мать из нее была так себе. Она больше интересовалась загадочными исчезновениями и аномальными зонами, чем мной. Но мне пофиг, что она лажала. Я ценю тот важный выбор, который она сделала, — то, что она, в отличие от моего отца, меня не бросила.

— Поэтому ты теперь не можешь бросить ее?

Винни промолчал. Тейт подумал, что он и правда наговорил много банальностей, которые всегда звучат фальшиво из уст счастливых людей — тех, кому повезло с рождения и кто может позволить себе благородство. Но Винни не выглядел счастливым человеком. Хоть он и старался производить такое впечатление и, скорее всего, многих ему удавалось надурить, Тейт видел его насквозь. У Винни были точно такие же глаза, как и у тех детей, которые провожали Тейта, выбежав за ограду приюта. Может быть, поэтому то, что он говорил, не вызывало тошноту и не казалось слишком наивным. Такие люди не бывают наивными. Они знают, какой жестокой может быть жизнь, и если по какой-то причине продолжают давать ей шансы, то, наверное, с этим стоит считаться.

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении:

Агнес скорчила смешную рожицу и снова повернулась к Тейту:

— Винни любит строить из себя волка-одиночку, хотя сам кому угодно глотку за своих перегрызет.

— Да когда я… — начал было Винни, но Агнес не дала ему договорить:

— Полгода назад какая-то шпана узнала про больную ногу Алмы и повадилась ее доставать. Воровали из палатки прямо у нее на глазах, смеха ради. Так Винни отловил их всех по одному и запугал так, что они дорогу на блошиный рынок забыли.

Тейт одобрительно поджал губы. Винни совсем не походил на человека, способного кого бы то ни было запугать, но, видимо, он был не таким слабаком, каким казался.

— Дело было не в Алме, они просто меня выбесили, — попытался оправдаться Винни, будто сделал что-то постыдное. — Кем вообще нужно быть, чтобы воровать у старой хромой женщины, которая каждое утро тащится на рынок со своей больной ногой и сидит там на холоде до поздней ночи? Что в головах у этих людей?

— Да ладно тебе, что они крали? — возразила Агнес. — Ерунду всякую вроде леденцов.

— Ты знаешь, сколько за месяц набирается этой ерунды? — А потом вычитается у Алмы из зарплаты, которая и так мизерная.

Тейт вспомнил трость, приставленную к изящному креслу Алмы. Лукавый глубокий взгляд торговки и свое разочарование после ее гадания. «Я скажу...»

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый с изображённой страницы:

...дома и не выбиваю из них долги?

Проведя ладонью по лицу, Тейт уставился на Винни своим фирменным, пробирающим до мурашек взглядом. Винни настороженно прищурился:

— Что, уже передумал? Все-таки вломишь мне?

Тейт, хмурясь, продолжал молча смотреть на него.

— Не вломишь, — Винни чиркнул зажигалкой, ухмыляясь немного заносчиво. — Потому что и тебе я тоже нравлюсь. Даже не пытайся это отрицать. Осталось только поработать над тем, как ты это выражаешь.

Если бы Винни отвечал честно, он бы признался, что нравится людям, потому что хочет им нравиться. Хочет быть частью собственной микровселенной и обрастать хрупкими связями, будто...

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении:

...над ним не висит дамоклов меч, грозящий их обрубить. Но Тейта ни к чему было в это посвящать. Прикурив сигарету, Винни предложил ему пачку. Тейт скривился:

— Это вредно.

— Ой, ради бога, хоть ты не нуди. — Винни затянулся, убирая пачку в карман. — И, кстати, не говори Агнес, что видел меня с сигаретой.

Тейт издал странный смешок.

— Что такое?

— Ничего. Какие у вас отношения?

— У кого?

— У тебя и Агнес.

Неудачно вдохнув, Винни закашлялся сизым дымом.

— Об этом ты хочешь поговорить?

— Почему нет?

— Момент не самый подходящий, не находишь?

Тейт поставил локти на колени и почесал загривок:

— Ее ты тоже назвал своей знакомой, но со стороны это так не выглядит.

— Правда? А как выглядит со стороны?

— Хочу послушать твою версию.

Винни наполнил легкие никотином. Утро не задалось с самого начала и с каждой минутой все больше напоминало театр абсурда...

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении (с сохранением структуры диалога и абзацев):

— Я ничего не увидел, — сухо сказал он прежде, чем Винни успел открыть рот.

— Ясно. Отстой…

Винни молча отхлебнул из банки. Расспросить Тейта подробнее он не осмелился, сообразив, что этот разговор пора сворачивать. Вечно он поддавался на уловки Агнес. Когда она боялась в чем-то обвинить Винни напрямую, то прикрывалась другими людьми: Алмой, Виктором, Гэвином. Теперь вот Тейтом, хотя тот сидел здесь же и отлично ее слышал. Впрочем, Винни и сам о нем забыл: Тейт был очень уж тихим, когда не размахивал битой.

— Так ты признаешь, что я права? — спросила Агнес. Она все еще разбиралась с пультом и не заметила перемены в атмосфере.

— В чем права? Я уже не помню, из-за чего ты на меня наехала.

— Я не наезжала. Просто сказала, что ты ничего не знаешь про Тейта, потому что держишь людей на расстоянии.

«Промолчи!» — приказал себе Винни и сам себя не послушался:

— Лучше так, чем не видеть границ.

— Кто не видит границ?

— Никто. Включай фильм.

— Если ты про меня, то…

Не договорив, Агнес ойкнула, заваливаясь на диван: без предупреждения лишив ее опоры, Тейт пересел на пол, предоставив ей созерцать свой бритый затылок и сгорбленную спину. Ну, хотя бы не ушел. Винни выразительно глянул на Агнес, надеясь поймать ответный взгляд, но она смотрела на Тейта, и лицо у нее было до странного виноватое. Винни ждал, пока она повернется, но этого не произошло. Зато Агнес вдруг сняла ноги с его колен и отсела, отчего телу стало непривычно зябко.

— В общем, ты понял, что я хотела сказать, — смущенно подытожила она.

Ничего не ответив, Винни уставился в экран телевизора.

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении (с сохранением структуры диалога и абзацев):

— По-моему, Гэвин был лучше всех и персонаж у него самый крутой, — сказала она, снимая очки. — По натуре Толстяк вообще безобидный как младенец. Жаль, что жизнь его сломала.

— Ну, не знаю, — возразил Винни. — Если ты не забыла, он тоже был членом банды, а они там не подснежниками торгуют. Они все не ангелочки, и Толстяк не исключение.

— У него хотя бы были причины стать преступником. — Агнес повернулась к Винни, задев Тейта коленом. Тот бросил на нее быстрый взгляд через плечо, поднялся на ноги и отошел к стене, увешанной миниатюрами. — Он же не виноват, что унаследовал столько долгов и что его жена недавно родила.

— Если бы этот Толстяк угрожал ножом кому-нибудь из твоих близких, тебе было бы плевать на его мотивацию. Всегда можно найти причину, почему человек стал таким, каким стал. Несчастное детство, плохая компания, гены. Тебя не бесит, что люди вечно ищут оправдание своему мудацкому поведению? Я был хорошим, но со мной дурно обошлись, и теперь я буду мстить всем без разбора. Мне изменили, поэтому я изменяю. Меня обманули, поэтому я обманываю. Я страдал, поэтому будут страдать все.

— Когда мир обходится с тобой несправедливо, тебе хочется ему отомстить. Лично я могу это понять.

— Разумеется, можешь, это очень удобная позиция. — Винни допил пиво и вытер рот воротом майки. — Нужно обладать большим мужеством, чтобы не уподобляться своим обидчикам и не плодить зло. Правда, Тейт?

Оторвавшись от изучения миниатюр, Тейт обернулся и посмотрел на Винни так, будто уже жалел, что не отметелил его битой, когда была возможность.

— Видишь, Тейт со мной согласен, — улыбнулся Винни. — Кстати, Агнес права, я совсем тобой не интересуюсь. Как прошел твой день?

Он растекся по дивану, делая вид, что с большим любопытством ожидает ответа. Подначивать Тейта было небезопасно...

Я
Алиса
Вот текст, извлечённый со страницы на изображении (с сохранением пунктуации и структуры диалога):

Не знаю, Тейт. Так просто...

Винни.

Тейт не отводил от него пронизывающего взгляда, застыв в той же позе. Бледный и недвижимый, он был похож на мраморную статую с пугающе живыми глазами.

— И не так поступают, Винни.

От того, как это прозвучало, по спине Винни пробежал холодок. А может быть, дело было во взгляде. Тейт смотрел на Винни так, будто тот был гораздо более удивительным, чем исчезающий в падении бумажный самолетик. Или работающий без батареек радиоприемник, настраивающийся на потустороннюю волну. Или призрак девушки в коме, разбивающийся мерцающим дождем о раскрытый зонт. Винни стало не по себе. Он искренне обрадовался, когда Тейт наконец отмер и отвернулся от него.

— А было бы неплохо иметь возможность в любой момент избавиться от боли. — Схватившись за перила пожарной лестницы, Тейт опасно перегнулся через них. — Вообще от любой, не только физической. Представь, как круто. Когда тебе плохо, просто выпиваешь таблетку, и все проходит.

— Не знаю, что в этом крутого. По-моему, хрень полная, — сказал Винни.

— Почему?

— Тебе честно ответить или по-занудски?

— Честно.

— Скучно жить, когда все всегда хорошо. Помню, как-то училка по теологии целый урок распиналась о том, как было бы замечательно после смерти попасть в рай. Никаких тревог, одно сплошное блаженство длиною в вечность. Я тогда подумал: «Ну на фиг этот рай. Свихнуться ж можно».

Губы Тейта тронула тень улыбки.

— А по-занудски?

— Боль делает человека способным к состраданию.

Тейт засмеялся — тихо, но, кажется, впервые без издевки. И даже злость его, не успев разгореться, куда-то незаметно исчезла. Он почему-то не торопился возвращаться в магазин, и Винни, стоя рядом с ним в одном халате, пижамных штанах и тапочках, тоже медлил, хотя нещадный ночной холод сковывал конечности и жалил щеки. Винни нравилось разговаривать на лестнице. А после захода солнца, когда слова воспринимались острее, в этом была какая-то особая магия.

— По-моему, Гэвин был лучше всех и персонаж у него самый крутой, — сказала она, снимая очки. — По натуре Толстяк вообще безобидный как младенец. Жаль, что жизнь его сломала.

— Ну, не знаю, — возразил Винни. — Если ты не забыла, он тоже был членом банды, а они там не подснежниками торгуют. Они все не ангелочки, и Толстяк не исключение.

— У него хотя бы были причины стать преступником. — Агнес повернулась к Винни, задев Тейта коленом. Тот бросил на нее быстрый взгляд через плечо, поднялся на ноги и отошел к стене, увешанной миниатюрами. — Он же не виноват, что унаследовал столько долгов и что его жена недавно родила.

— Если бы этот Толстяк угрожал ножом кому-нибудь из твоих близких, тебе было бы плевать на его мотивацию. Всегда можно найти причину, почему человек стал таким, каким стал. Несчастное детство, плохая компания, гены. Тебя не бесит, что люди вечно ищут оправдание своему мудацкому поведению? Я был хорошим, но со мной дурно обошлись, и теперь я буду мстить всем без разбора. Мне изменили, поэтому я изменяю. Меня обманули, поэтому я обманываю. Я страдал, поэтому будут страдать все.

— Когда мир обходится с тобой несправедливо, тебе хочется ему отомстить. Лично я могу это понять.

— Разумеется, можешь, это очень удобная позиция. — Винни допил пиво и вытер рот воротом майки. — Нужно обладать большим мужеством, чтобы не уподобляться своим обидчикам и не плодить зло. Правда, Тейт?

Оторвавшись от изучения миниатюр, Тейт обернулся и посмотрел на Винни так, будто уже жалел, что не отметелил его битой, когда была возможность.

Винни молча отхлебнул из банки. Расспросить Тейта подробнее он не осмелился, сообразив, что этот разговор пора сворачивать. Вечно он поддавался на уловки Агнес. Когда она боялась в чем-то обвинить Винни напрямую, то прикрывалась другими людьми: Алмой, Виктором, Гэвином. Теперь вот Тейтом, хотя тот сидел здесь же и отлично ее слышал. Впрочем, Винни и сам о нем забыл: Тейт был очень уж тихим, когда не размахивал битой.

— Так ты признаешь, что я права? — спросила Агнес. Она все еще разбиралась с пультом и не заметила перемены в атмосфере.

— В чем права? Я уже не помню, из-за чего ты на меня наехала.

— Я не наезжала. Просто сказала, что ты ничего не знаешь про Тейта, потому что держишь людей на расстоянии.

«Промолчи!» — приказал себе Винни и сам себя не послушался:

— Лучше так, чем не видеть границ.

— Кто не видит границ?

— Никто. Включай фильм.

— Если ты про меня, то…

Агнес скорчила смешную рожицу и снова повернулась к Тейту:

— Винни любит строить из себя волка-одиночку, хотя сам кому угодно глотку за своих перегрызет.

— Да когда я… — начал было Винни, но Агнес не дала ему договорить:

— Полгода назад какая-то шпана узнала про больную ногу Алмы и повадилась ее доставать. Воровали из палатки прямо у нее на глазах, смеха ради. Так Винни отловил их всех по одному и запугал так, что они дорогу на блошиный рынок забыли.

Тейт одобрительно поджал губы. Винни совсем не походил на человека, способного кого бы то ни было запугать, но, видимо, он был не таким слабаком, каким казался.

— Дело было не в Алме, они просто меня выбесили, — попытался оправдаться Винни, будто сделал что-то постыдное. — Кем вообще нужно быть, чтобы воровать у старой хромой женщины, которая каждое утро тащится на рынок со своей больной ногой и сидит там на холоде до поздней ночи? Что в головах у этих людей?

— Да ладно тебе, что они крали? — возразила Агнес. — Ерунду всякую вроде леденцов.

— Ты знаешь, сколько за месяц набирается этой ерунды? — А потом вычитается у Алмы из зарплаты, которая и так мизерная.

Винни промолчал. Тейт подумал, что он и правда наговорил много банальностей, которые всегда звучат фальшиво из уст счастливых людей — тех, кому повезло с рождения и кто может позволить себе благородство. Но Винни не выглядел счастливым человеком. Хоть он и старался производить такое впечатление и, скорее всего, многих ему удавалось надурить, Тейт видел его насквозь. У Винни были точно такие же глаза, как и у тех детей, которые провожали Тейта, выбежав за ограду приюта. Может быть, поэтому то, что он говорил, не вызывало тошноту и не казалось слишком наивным. Такие люди не бывают наивными. Они знают, какой жестокой может быть жизнь, и если по какой-то причине продолжают давать ей шансы, то, наверное, с этим стоит считаться.

Когда-то давно он точно так же показал двоелуние Пайпер, только пили они в тот вечер не пиво, а вишневый сок, и сидеть было не на чем, потому что никакого болотного дивана не было и в помине. Пайпер стояла на крыше в развевающемся на ветру ситцевом платье в горошек и почти плакала от переизбытка красоты. Оторвав наконец взгляд от небосвода, она крепко поцеловала Винни в макушку и восхищенно сказала: «Ты — мое сокровище! И как только находишь такое?!» Винни улыбнулся, очень гордый тем, что заслужил ее похвалу. «Нет, ты только представь! — Пайпер все трепала его по волосам и прижимала к себе. — Мир такой необъятный, в нем столько чудес, а люди умудряются проживать целые жизни не вылезая из своих городов и при этом верить, что счастливы! Одни и те же дом, работа, друзья — вот и вся их вселенная».

Винни не сказал ей, что был бы рад остаться в Тихих Липах навсегда. Что очень даже хотел бы обзавестись постоянными домом, работой и друзьями, чтобы не чувствовать себя больше перекати-полем. Не сказал, потому что искренне верил, что должен хотеть того же, чего хочет Пайпер. В те далекие дни она была его вселенной.

Тейт посмотрел за горизонт, медленно пожирающий последние солнечные лучи.

— Не особо. Это бы означало, что еще у кого-то такая же дерьмовая жизнь.

«Вот оно что», — подумал Винни. Он мог бы и сам понять, что такими дергаными не становятся без причины. Даже здесь, на крыше, в разнеживающей атмосфере, Тейт будто ждал, что на него вот-вот нападут.

— Может, другому тебе повезло больше?

— Не хочу об этом думать.

— Почему?

— А ты бы хотел быть бракованной версией себя?

Винни пожал плечами:

— Свою жизнь я уже не изменю, бракованная она или нет. Если второй Винни существует, пусть у него все будет зашибись. Кто-то же должен снимать сливки.

Представив своего двойника, Винни от всей души понадеялся, что тот был желанным ребенком для обоих родителей и счастливо рос в полноценной семье, окруженный любовью и заботой. Что его детство не прошло в скитаниях по стране вместе с матерью, не способной усидеть на месте, потому что любое постоянство угнетало ее так же, как других — ее вечная суетность. Что в тринадцать лет его мир не рухнул и он вдруг не обнаружил себя на попечении у старого ворчливого уборщика, с которым сам же затеял холодную войну.

Тейт, постояв еще немного у края крыши, все же подошел и присел на подлокотник дивана, подальше от Винни. Болотного цвета обивка жалобно хрустнула, проваливаясь под его весом.

— Умоляю, выпей и расслабься, — Винни ногой подтолкнул к нему вскрытую упаковку с пивом.