Цитаты из книги Где. Повесть о второй карабахской войне

Возвращаться в прошлое порой совсем непросто.

Армянское мужское общество — это иерархия. Иерархия власти и влияния. И чуть ли не каждый стремится занять в этой иерархии лучшее, наиболее солнечное место. Кто-то доминирует над тобой, над кем-то доминируешь ты сам. Вершина этой иерархии — воровской мир и его понятия.

Разделение людей на своих и чужих по национальному, расовому или классовому признаку, — как и по религиозным убеждениям, — неминуемо приводит к страху, насилию и войне.

Мечта — пилюля от печали. Самая сладостная из пилюль.
Что еще остается человеку, лишенному прекрасного настоящего?
Ему остается только мечтать. Вместо прекрасного настоящего — прекрасное будущее.

В армии нет таких понятий, как «личная вещь», «личное пространство» или просто «личное».

Как быстро человек приспосабливается! Как быстро он перестраивается в соответствии с условиями, в которых он оказался.

Человеку необходима достойная библиотека образов. Библиотека образов — бульон, в котором варится человек. Образы — те же истории. Наполненный одними лишь историями окружающих его людей, человек застревает в своей обыденной реальности. Не знает, что жизнь может быть иной.

Жизнь обожает ставить человека на место.

Что хочется солдату на войне больше всего? Услышать голос родного человека. Посадил свой телефон часовыми разговорами — попроси телефон у другого.

война отправляет человека прямиком в первобытность

А как освободить людей от того, во что они сами ­верят?

Переводя взгляд с одного брата на другого, я думал, что, должно быть, моей любви только на них и хватило. За них я готов был умереть. За других — нет. Думать об этом было стыдно, а сказать вслух — тем более. Поэтому я промолчал. Бросив взгляд на Ато, я поражался его храбрости. Никогда бы не подумал, что за его детской, я бы даже сказал, нежной внешностью скрывается такая сила самопожертвования. Было тяжело осознавать, что, в отличие от меня, его любви хватило на всех.

Скажу честно, меня сильно раздражают люди, которые никогда не были на войне, но искренне думают, что что-то о ней понимают.

Невозможно понимать любовь, не испытав её.

Точно так же невозможно понимать войну.

Когда я впервые приехал в Армению в осознанном возрасте, мне было пятнадцать. Именно тогда я впервые почувствовал себя дома. Почувствовал себя принятым. То есть вопрос принятия/непринятия вообще перестал стоять. Повсюду такие же люди, как и я, так же выглядящие, разговаривающие на том же языке. Черт возьми, я даже не знал, что возможно ходить по улице без стыда за свое происхождение. Я даже не знал, что этот стыд вообще у меня был.