Цитаты из книги Я не прощаюсь

I don’t want to live face down on the ground like you. I’m leaving you so I can breathe. I want to live, not be half-dead.

если нужно что-то сделать, достаточно просто начать

когда люди уходят, они достают самый острый нож, что у них есть, и пронзают самые уязвимые части, о которых они знают

Помню, как её касаниями в мою кожу пропитывалась её скованная любовь. Любовь, проникающая в самые глубинные уголки души, любовь, от которой замирает сердце... Тогда я и поняла. Поняла, насколько больно может быть любить.

Если нужно что-то сделать, достаточно просто начать.

Две шероховатые лапки Ама всползают по ниткам свитера на моё правое плечо. Ами присел на мой левый указательный палец, как на жердочку, и я чувствую его тёплые и мягкие пёрышки. Соприкасаться с чем-то живым… так необычно. Это не огонь и не раны, которые оставляют следы на нашей коже, но эти ощущения тем не менее остаются в памяти. Я никогда раньше не держала таких лёгких созданий в своей жизни.

Разве, будучи тенью, можно желать что-то разглядеть?

Как же легко и просто жизнь может оборваться – все наши кости, органы, плоть ужасно уязвимы – стоит лишь сделать один шаг. .. Смерть.

Или же наоборот? Может, это я умерла – или умираю – и из последних сил пытаюсь заглянуть сюда. В темноте низовья этой речки. Или же в твоей холодной комнате, куда я вернулась, похоронив Ама. Но разве возможно чувствовать себя такой живой после смерти?

Разве может снег так зябко колоть щёки мертвеца?

- Я мало чего знала о маме, - поднявшись, сказала Инсон и подошла к погружен ной во тьму книжной полке. - А мне казалось, что я знала её вдоль и поперёк.

Материалы скапливались, обрисовывалась картина, и я чувствовала, как меняюсь. Меня уже совсем не шокировало то, что человек может сделать с другим человеком… Из моей души будто вырвали кусок, оставив пустотуи льющаяся из этой пустоты кровь уже не была красной и не бежала мощным потоком. В этой пустоте копошилась боль, которая прекратится, только если я остановлюсь…

I had not reconciled with life, but I had to resume living.

Не то чтобы она была частью моей семьи или даже знакомым мне человеком-мы всего лишь постояли рядом на остановке. Так почему же меня не покидает чувство, будто со мной попрощался близкий человек?

Эти колкие слова, исходящие из его уст и гортани, сказанные без раздумий, скользкие, царапали и вонзались в плоть, пахли металлом – они переполнили ее рот. Она хотела их выплюнуть, но перед этим порезала ими себя – словно кусками треснувшего лезвия бритвы.

Мне страшно, когда я пишу белым мелом предложения на темно-зеленой доске. Эти предложения написал я, но стоит мне отойти на десять сантиметров – и я перестану их видеть. Мне страшно, когда я читаю их вслух по памяти. Мне страшно от каждой фонемы, что спокойно воспроизводят мой язык, губы, гортань. Мне страшно от тишины пространства, в которое улетает мой голос. Слова, которые, покинув мой рот, больше не вернутся; слова, которые знают больше, чем я. Мне страшно.

Никем не прочитанные, эти стихи были чистыми, яркими и тихими. Однако спустя какое-то время стало понятно, что они были иными. Постепенно ее слова стали дрожать, словно вот-вот исчезнут, и в конце концов они, разбившись в щепки – или словно горстка оторванных кусков мяса, – смешались и стали гнить.