Цитаты из книги Эффект Эха

Мой утренний латте темнее, чем твоя кожа.

Совершенно неважно, хлестал ли за окном дождь, как сегодня, или пыталось пробиться сквозь утренний смог солнце, кабинет дышал прохладой толстых стен и встречал молчанием книжных полок, словно старая библиотека с картонными карточками и правилом не шуметь.

Пятиэтажки и тишина обступили меня. С недовольством и презрением, оторвав голову от лавки, на меня уставилась дворовая кошка.

Дорога домой бодрила грохотом встречных большегрузов, блестела серебристыми лужами миражей. Постепенно низкие тополя и акации сменялись желтизной полей, а те - душной тенью хвойных лесов.

Я осмотрела окна выросшей надо мной стены. Чуть не забыла самое главное. В большинстве синело небо. Предрассветный зыбкий свет размазывал грязную лазурь по солёным стеклам. По всем, кроме одного - оно оставалось угольно-черным, словно в этой раме время замерло, или отставало как минимум часа на три.

Знаешь, Карлу Юнгу однажды приснился сон - он шел сквозь туман и нёс свечу в руке, а его преследовала огромная темная тень. Он пытался убежать от нее, пока вдруг не понял, что это его собственная тень - от свечи.

Время тянулось напряжённой струной.

Но тут меня пугала не тишина и не запустение, а высокие потолки - самое страшное, что я никогда не могла принять в поликлиниках, занимавших старые здания. Казалось, что болезни и боль собираются там под их сводами и проливаются вниз невидимым дождем.

Мир слегка меняется, и эти изменения разбегаются, как круги на воде. Понемногу меняется письменность. Но письменность - это форма речи, речь меняет сознание, а сознание - реальность.

Остатки моей разбуженной сексуальности махнули рукой и перевернулись на другой бок.

Я ехала вслед за машиной Оксаны, большой, как корабль, и чужой для этих глухих мест. Над холмами поднималась луна, раскрывшая свой безмолвно кричащий рот.

Страх перед темным лесом не появляется у нас из детства - многие дети вообще никогда не видят лес, тем более, темный.

Время действительно убывало стремительно. Когда Эхо называл очередной объект, необратимые изменения в нем наступали в течение ближайших шести-семи часов.

Каким бы ни был город, в нем всегда можно докричаться до хороших людей. В пустой деревне ты один и если что-то случится, единственным другом станет темная лесная чаща.

Да и не простуда это, а неведомая напасть, которая точно приходит после очередной борьбы с прорывающейся другой реальностью. Как грибок на стопе после общественного душа - неприятно и почти неизбежно.

Пролет за пролётом я поднимался наверх. Меня окружал мир битого стекла и окурков, никуда не исчезающего запаха дешёвого табака, несмотря на разбитые окна, за которыми свистел ветер. Глазки закрытых квартир смотрели на меня, периодически темнея, но из-за дверей не доносилось никаких звуков. За выломанными с петель дверями лежала тишина и пустота заброшенных квартир. Их пыльные пол и стены заливало оранжевое солнце.

Но вот, сверкнув из темноты глазами, вынырнула на свет кошка, перепугав меня до чёртиков. Она зажмурилась на солнце и вытянула лапу, замерла в раздумьях, начать ее лизать сейчас или подождать моего ухода. На ее худой мордочке застыла печать реакции Флемана.

Чтение утренней почты - особое сомнительное удовольствие. Торопили заказчики, думая, что дизайн - это то, что можно сделать в перерыве между эпизодами сериала и походом в туалет.

Как говорила Оксана, каждый твой день как чертова дорама. Я бы прибавила от себя - с элементами хоррора.

От холода почему-то помогает свет.