Цитаты из книги Неделя, чтобы влюбиться

Вот как она выбивает у меня пол из-под ног всего парой слов? Что за черная магия в ней такая?

— Закрой свой сладкий рот, — шепчу так, чтобы слышала из­-за музыки только она. — Пожалуйста. Ты Денисова, значит, по праву моя.

Обожаю ее запястья. Я точно спятил.

— Я думала, мы сможем прийти вдвоем.
— Нет, — отрезаю я, не раздумывая.
— Значит, ты страус.
— Что?
— Трус. Сунул при первой опасности голову в песок и стоишь задом кверху, ожидая, что все само разрешится.

— О, кажется, я еще два кубика нашла, — надавив на мой живот через толстовку, сообщает вдруг она.
— Это телефон и паспорт, а ты маленькая озабоченная.

— Можешь быстрее, — ругается, пока я расстегиваю брюки.
— Я что портал какой­то в тебе открыл?
Неугомонная.

— Больше не девственница, — ее губы растягивает улыбка, и меня отпускает. Только сейчас. Понимаю, что был напряжен, как струна, а теперь разбирает смех. Я заваливаюсь на бок и тяну ее за собой. Целую и снова смеюсь.
— Ну, тут даже не поспоришь.

— Ага, тут! Я раздета, Макс.
Умению этой заразы говорить правду, балансируя на грани, можно, конечно, позавидовать.

— Позови консультанта, пожалуйста.
Она издевается надо мной.
— Зачем тебе? — Мой голос звучит уже
до неприличия хрипло.
— Прогноз погоды узнать, — говорит
как самая настоящая язва. — Дэн, не тупи! Персиковое платье другого размера хочу попросить, это огромное.

— Но что делать с твоей... этой штукой...
— Девственностью, — напоминает мне.
— Ага, у меня нет инструкций на этот счет.
Она вздыхает. Соединяет указательный и большой пальцы одной руки, как если бы хотела показать «окей», но вместо этого... Она наглядно разъясняет, что мне нужно сделать, проникая в импровизированное отверстие пальцем другой руки.
Охренеть не встать.

— Ты говоришь так, как будто моя девственность — это что­-то плохое.
— Нет. — Еще вздох. Как же с ней тяжело, особенно когда она так пахнет, а губы раскраснелись от моих укусов. — Ты не по- нимаешь...
— Не понимаю, да. Ладно бы у меня выросла третья грудь, тогда я хотя бы знала, что со мной не так. Ты с таким ужасом смотришь на меня.

Сбавив оборону, отвлекаюсь на одну чертову секунду, а малая без разрешения припечатывается своим ртом к моему. И поезд терпения с издевательским «чух­чух» в тот же момент сходит с рельсов.

— Дерзкая ты малолетка. — Голос затихает ближе к концу, потому что отчаянная, наплевав на мой раздраженный тон, переносит вес на одну руку, сильнее прижимаясь ко мне. Я искры видел. Не знаю, в голове или на самом деле, но они были.

— Малая, только не говори, что ты с детства в меня влюблена.
Этого еще не хватало.
— Я не малая — это во­первых, — мычит приглушенно куда­то себе в колени.
Выпрямляется и теперь глядит на меня с откровенным вызовом. — Во­-вторых, мне было одиннадцать. Я любила тебя, Джастина Бибера и кукол LOL. Думаю, мы оба понимаем, что это не в счет, но да — ты застал меня врасплох, когда появился в том клубе.

— Ты сегодня не куришь.
— Это почему? — скрещивает руки на груди, поднимает с вызовом бровь.
— Слишком вкусная.
— А мне, значит, предлагаешь целовать- ся с пепельницей?
Усмехаюсь, делаю еще затяжку, смотрю на ее губы. Не могу не смотреть.
— Целоваться со мной собралась?

Она пахнет как попкорн и сладкая вата. Запах из детства, который обещал мелкому пацану аттракционы и радость. И пусть мы сейчас не в парке Революции, а на танцполе ноч- ного клуба, где жарко и потно, но выброс эндорфинов и прочих гормонов счастья я получаю не меньший.

Наверное, все между нами ощущается острее из-за обстоятельств, которые давят. Из-за ограниченного времени. Из-за неизвестности. Хочется не упустить ни одной минуты, чтобы потом не жалеть.

Как будто это работает так: или ты веришь человеку сразу, или никогда до конца не откроешься. С Евой все слишком легко, чтобы усложнять сомнениями, поэтому я добровольно сдаюсь. Поражение ощущается, правда, не то чтобы радостно. Кажется, что сердце наизнанку вывернули, и теперь оно больно тарабанит в ребра, сдавая все мои секреты этой маленькой ведьме.

Она такая, какая есть, и этим даст фору любой.