Цитаты из книги Самайнтаун

– Ты ведь всех вокруг только и делаешь, что прощаешь. Теперь придется простить самого себя. Это куда сложнее, да, но у тебя получится.

У них там что-то с деревом не так. Странно ведёт себя какой-то... эм-м... куеркус велутус... вулутинус... вул... Ох, можно я не буду это повторять? Звучит, как проклятие.

Посылаешь на хер – объясни, за что. Ругаешь – предложи исправить.

Эта жизнь есть коридор. Короткий или длинный – в любом случае благодарю.

Ты Охоту мою превратила в Путь, а ночь мою холодную темную обернула сумерками дивными. Что может быть прекраснее, чем охотиться с тобой и для тебя?

Скорбь как страх – чувство, с которым мы рождаемся, ибо скорбим по безликой тьме, от которой нас отняла жизнь, дабы однажды вернуть назад.

Точно таким же был и весь Самайнтаун. Словно мозаика, которую кто‐то раскрошил сапогом, а затем сложил обратно, он, кривой и неровный, все равно умудрялся сверкать на свету и привлекать к себе мотыльков.

Здесь все равны, господин и его слуга, великий и ничтожный, благородный и плохой. На небесах и внизу - всë одинаково.

"Если кто-то где-то считает вас чокнутыми, то в Самайнтауне вы будете самой что ни на есть заурядностью."

Присматривай за ней, ладно? — попросил его Джек ещё несколько лет назад, когда Франц отходил на диване в гостинной от первой встречи с Лорой, ощущая себя так, будто на него вывернули ушат помоев. — Она не такая, какой хочет казаться. Она хрупкая. Любое грубое слово её ломает, поэтому она так мечет их сама — чтобы сломать первой".

— ... Все в городе должны работать, помнишь? — Так пусть устроится официантом! — рыкнула Лора. — Он не может, — ответил Джек снова, и Франц издал неловкое "хе-хе", показывая из-за арки козырёк кепки. — После того, как он пытался задушиться воздушным шаром посреди детского банкета, ни одно кафе его не берёт.

Самайнтаун может быть где угодно. В Самайнтауне может жить кто угодно. В Самайнтауне можно делать все, что угодно. Главное не забудьте надеть тыкву тридцать первого октября! По всем остальным вопросам обращайтесь к Джеку.

— С этой минуты и до тех пор, пока мир не станет пеплом. — Пока мир не станет пеплом.

— Я просто посмотреть хотел! Почему ты так меня ненавидишь? — Не льсти себе, - ответила Лора, собирая карты, приземлившиеся ей на колени и на подножку кресла. - Я ненавижу всех одинаково.

Ей на ум вдруг пришли леденцы от кашля, только не вишневые, какие она любила, а апельсиновые. Если долго-долго рассасывать их, но не ломать, они станут тонкими и прозрачными, как стеклышки, - такими же были и глаза Франца после утреннего самоубийства. Бледнее, чем когда-либо.