Цитаты из книги Птица

Он протянул монету Наде. Та чуть приподняла брови в удивлении, но монету взяла и крепко сжала в ладони.
– Чтобы вернуться. К тебе, – пояснил Птица негромко.

В одном Ру оказался не прав: сердце его было легким, как перышко, и вниз не тянуло.

Все системы не очень. Важнее то, как мы с ними работаем.

– Сердце у тебя тяжелое, Птица, человеческое. Оно тебя на землю и тянет, – тихо сказал ему Ру в плечо.
– Другого сердца у меня нет.
– Это хорошее сердце, Птица, очень хорошее.

Целовать ее улыбку Птице нравилось больше всего.

Думаю, ты нравишься моим крыльям.

– Может быть, ангелы делают все, как люди, пока их кто-нибудь не спалит?

– Куда делся Птица с однозначными принципами? – спросила она мягко.
– Понял, что не все можно разделить на черное и белое.

– Тебя смущает квест, но не смущает то, что я ангел? – не выдержал Птица.
–Птиц, меня после трех лет на философском факультете концепция идентичности вообще мало волнует, – рассудил Илья.

– Мы и не должны быть как люди, Сэл. Мы ангелы.
– Может, в этом и проблема

– Думаю, что господу есть дело, только если ты в чем-то провинился.
– И это мы еще даже не пили, – негромко протянула Лера.

С Ру было весело, потому что у них было полтора бунтарских секрета на двоих: подглядывание за людьми и сигареты за облаком.

Люди, сами наполняли свою жизнь смыслами и разбирались по ходу дела

Ему не нужна была интерпретация Нади, чтобы сразу связать свою жизнь и карту: вот он, падший ангел, изо всех сил пытается вернуться на небо, ввязавшись в очередную небесную игру, но поверить до конца в то, за что он борется, не может. И все, что ждет его впереди, – Страшный Суд, где ему скажут, что в этой игре он проиграл, потому что никто не выигрывает у неба.

– Это мы перешли с гадалки-оригами, как в детстве, на Таро.

а впереди было целое лето – свободное и смешливое, солнечное и до одури юное, как они.

Он понял кое-что о человечности: если обратить на нее внимание, она становится слишком громкой.

Ночи были взмахами крыльев, трепетанием перьев и снами о небе.

в человеческую жизнь Птица вписался так лихо, что никто и не заметил, что его там не было. Да и сам он в какой-то момент, увлекшись жизненными перипетиями, новообретенными друзьями, учебой на философском факультете, шелестом деревьев, йогуртами и социальной справедливостью, напрочь забыл, что под лопатками у него все еще тепляться гигантские ангельские крылья.

Он мог прикурить сигареты и так, едва подумав об огоньке, но ему нравилось романтизировать человечность, не являясь при этом человеком, прятаться от других ангелов за облаком где-то над Люксембургом и в лучших традициях простых смертных помногу раз щелкать металлическим колесиком зажигалки, пока от этой маленькой шестеренки не заболят пальцы.