Цитаты из книги Круть

– У сердоболов, Маркус, куча разных законов, по которым начальство должно отчитываться перед народом. Но они постоянно придумывают, как сделать это необязательным.

Он вел себя как настоящий петух – показывал, что мнение братвы ему безразлично.

Фюрер, значит, дал ему поглядеть в свой хрустальный шар и объяснил, что будет дальше. Русские разбудят подземного мистического зверя, он ворвется в наш тайный храм и пожрет нашего великого духа-покровителя… Но мы, сказал фюрер, все равно победим. Не через сталь и кровь, а через черный латекс и анальный гель. Мы станем швулями и будем карать всех тех, кто не захочет долбиться в сраку вместе с нами…

– А кто нам небо показывает? – спросил Сеня.

– Кто – не знаю, – сказал Кукер. – Но на руках у него перебор, Сеня. Примерно как у тебя. А он все прикупает. Вопрос с ним решать надо.

– Тогда я тебе проще объясню, – продолжал Кукер. – Вот прикинь, когда ты по импланту новости смотришь, про то, что в мире происходит, про Курган-Сарай, Мощнопожатного и так далее – ты веришь?

– Нет.

– Звездное небо над головой, где космическая история записана – это такой же точно говноканал, как новости по импланту. Что бы нам ни показывали, верить не стоит. Бояться тоже. Просить за себя тем более. А надо первым делом вопрос себе задавать – зачем это? Чего хотят добиться?

– Для света нет времени, Сеня. Есть только вечное сейчас.

... человеческий мозг расшифровывает непонятное в терминах известного.

... ад оказался не слишком похож на реки лавы и огня, населенные перепончатокрылыми тварями, хотя и такое там водилось. Скорее ад напоминал влажные горячие джунгли, пахнущие гнилью и распадом. А его обитатели походили на древних ящеров до полной неразличимости.

Русского человека эти люди не боятся: они нас двести раз купили, двести раз продали и уже про нас забыли, а мы ничего еще даже не поняли. Может, кто и понял, да начальство велело помалкивать.

Хоть я и понимал, что главный враг – это мой собственный ум, власти над ним у меня не было. Но если он умел выдумывать погибель, то мог, верно, изобрести и спасение

– это уже не дно, а какая-то сверхглубокая скважина....

Человек по своей природе – существо жалкое и глупое. Любить его приходится именно таким.

– Возможное появляется из суммы невозможного, – ответил Ломас, откидываясь на спинку своего черного трона. – Вероятное – из невероятного.

Измерять возраст Вселенной – это как прикидывать, сколько метров будет в яме, если известно, что ее рыли от забора до обеда, но не совсем понятно, где забор и когда обед. Вернее, когда забор везде, а обед всегда, но уже остыл.

В общем, виноваты мы оба, Ры. Я на пятьдесят и ты на пятьдесят. Ну ладно, ты на двадцать пять. А на другие семьдесят пять – мировой глобализм. Кому что должен, всем прощаю.

Конечно, у них на витрине всегда прыгает пара русачков, которым как бы повезло – но не ведись, бро. Они и свой собственный пролетариат по той же схеме разводят, не только нас.