Цитаты из книги Круть

«Мы знаем, как уродливо перекашиваются рты их, когда они пытаются уловить нашу веселую и легкую нацидею в смрадные сети своих рациональных умов…» (Г. А. Шарабан-Мухлюев)

человек нахально думает, что главные вопросы бытия – это «что делать?» и «кто виноват?», но реально волновать его в конце пути будут совсем другие, а именно «где я?» и «кто здесь»?

Эйнштейн в качестве примеров бесконечности приводил милосердие божие и человеческую глупость. Жаль, что он не был знаком с вашим цинизмом.

• Я не юрист, - ответил Ломас. - Но в мелком шрифте наверняка есть какой-нибудь пункт, по которому это допустимо в исключительных обстоятельствах. А когда именно они исключительные, решаем мы. Сердобольские хакеры пользуются теми же методами каждый день. Чем мы хуже?

Западный молодёжный протест - это просто опция безопасного досуга для сытых обдрочившихся зумеров, которые в добавок ко всем своим привилегиям, хотят ощутить себя совестью мира.

Мне вспомнилась вбойка KGBT+ с крайне неприличной интерпретацией слов «член руководства» («руководство» великий вбойщик интерпретировал как безоценочный вариант термина «рукоблудие»). Оба слова были, что называется, на месте - и создавали законченную социально-метафизическую фреску.

Наше бытие состоит просто в том, что Бог нас думает. От его милости зависит даже наш следующий вдох. Какие у нас могут быть гарантии? Какая свобода? Какое знание грядущего? Все это есть лишь у сознающего нас Бога (только надо помнить, что Бог – вовсе не нечто отделенное от нас, а то самое, из чего мы сделаны в самой своей сути).

Каждый человек в чем-то прав, а в чем-то ошибается.

Когда прогнил весь такелаж, же деменаж... Je déménage

Человек после тридцати для биологической эволюции не слишком важен.

Любовь живет три года, но иногда она выходить по УДО...

Единственное, что я мог сделать со злом - не смотреть в его сторону и это нам удавалось всю жизнь, потому что мы про него не знали. Но, увидев его раз, отвернуться было уже невозможно …

Допустить невозможное, – ответила мать Люцилия, – означает дать шанс Богу.

Хоть я и понимал, что главный враг – это мой собственный ум, власти над ним у меня не было. Но если он умел выдумывать погибель, то мог, верно, изобрести и спасение.

Человек говорит так – если я не вернусь из боя, прошу считать меня коммунистом. То, что предлагается считать коммунистом при невозвращении из боя, и есть ваша подлинная природа.