Отзывы о книге Педро Парамо

По сюжету молодой человек по настоянию ушедшей в вечность матери отправился, чтобы найти своего отца Педро Парамо в селение Комала. В селении он встречается с разными свидетелями жизни отца, которые раскрываю его отца не с лучшей стороны. Педро Парамо воплощает в себе историческое явления касикизма. Изначально испанцы называли так местных индейцев, которые держали в своих руках всю местность. Вот и Педро Парамо представляет собой такого вождя. Он собирает поборы с местных жителей, конфликтует с церковью. В итоге герой проводит расследование, чтобы узнать о своём отце больше и найти его. Педро Парамо не столько отдельная личность, сколько собирательный персонаж, собранный из чиновников, олигархов и прочих сильных мира сего.

В данном мини-романе чувствуется влияние Достоевского. Происходящее чем-то напоминает рассказ Бобок Достоевского. Чем-то напоминает и Сэмюэля Беккета. Здесь также мир мёртвых приоткрывается, но не всегда отчётливо понятно жив он или мёртв. Два мира сосуществуют в диалектическом единстве. По сути это и есть тот самый магический реализм. Даже сам герой - молодой человек начинает спрашивать реален ли его собеседник.

Начинается повествование очень просто - главный герой после смерти матери по её настоянию едет искать отца. Об отце ему ничего не известно кроме имени. Имя это – Педро Парамо.

И вот идёт он, идёт, встречает людей разных, а параллельно рассказывается история его отца. Мы узнаём, каким Педро был в детстве, каким он стал, когда завладел землями и хозяйством, как он женился, и как жена ушла от него. Как его ненавидели. Как служанки боялись, что он придёт ночью и ждали этого. Как он поучаствовал в революции. И как он всю жизнь любил только одну женщину и умер одиноким стариком.

История любви, история семьи, история войны. Чем-то мне напомнила «Сто лет одиночества» Маркеса. А ещё фильм Джима Джармуша «Мертвец».

Вопрос к тем, кто читал, а посему спойлерный:

Это путешествие героя по мёртвому во всех смыслах городу и общение с призраками навело меня на мысль, что он умер. Так ведь?

Leer Pedro Páramo de Juan Rulfo ha sido como entrar en un pueblo lleno de susurros. No es una lectura fácil, ni de lejos. Más de una vez tuve que parar y volver atrás porque me perdía entre voces, tiempos y personajes que aparecen y desaparecen como fantasmas (que, bueno... en Comala eso es casi literal). Pero curiosamente esa confusión también forma parte de la experiencia del libro.

A mí el realismo mágico me flipa, así que ha sido especialmente interesante leer uno de los libros que prácticamente inaugura el género. Es como ir a ver la fuente original de algo que luego influiría a medio continente literario. Leyendo algunas partes es imposible no pensar en todo lo que vendría después, especialmente en Gabriel García Márquez y el boom latinoamericano.

Comala es un lugar extraño, caluroso y lleno de ecos del pasado. Poco a poco te das cuenta de que el pueblo no está vivo de la forma en que esperamos, y esa sensación inquietante se mete debajo de la piel. Todo parece hecho de recuerdos, culpas y murmullos que no terminan nunca.

"El secreto es morir con la ayuda de Dios".

"Yo no te parí, aunque estuve a punto".

No es el típico libro que devoras sin pensar. Es más bien de esos que te desorientan, te obligan a reconstruir lo que está pasando y te dejan con la sensación de haber estado en un lugar raro del que aún sigues escuchando murmullos.

En resumen: una lectura exigente, a ratos confusa, pero muy fascinante. Y si te gusta el realismo mágico, casi diría que es una parada obligatoria para entender de dónde salió toda esa magia.

СОЯ: 8+7+8=7,6

Нет, буквально, автор нас проводит через пургаторий, затерявшийся где-то в горах Мексики. Брошенный там читатель сперва паникует и смотрит по сторонам, в поисках хоть каких-то подсказок или знаков, но в конце-концов поддается общему течению романа и попадает из одного воспоминания героев книги в другие.

Не сказал бы я, что история тут про молодого человека, отправившегося искать своего отца, по настоянию умершей матери. По крайней мере, для меня не он главный герой этой книги. А вот его отец хамоватый, порой предельно жестокий, с деловой хваткой, эдакий главарь картеля, вполне для героя сходит. В любом случае на страницах книги много голосов и персонажей, каждый из которых ведает свою историю, связанную так или иначе с прискорбным Педро Парамо.

Вообще ощущения остались неоднозначными, словно ты вновь с Данте спускаешься по кругам ада. Правда, Данте тебя бросает в самом начале пути, и тебе самому приходится выбираться и продираться сквозь могилы убитых и их скрежет зубовный. А в итоге ты остаешься с невыразимой тоской в груди и ощущением безнадежности и горой трупов вокруг.

Кто-то сводит книгу исключительно к социальному аспекту, о трудностях судьбы и ее перепитиях в Мексике начала 20-х годов XX века. Кто-то ищет политическую подоплеку, где Педро Парамо выступает образом коррумпированных мексиканских чиновников в борьбе с Церковью, которую олицитворяет падре Рентериа. Собственно, тут истина где-то посередине и каждый может выбрать то, что ему боги на ухо нашепчут.

А вообще, как уже было сказано, история грустная, немного пустынная, как и пейзаж, где происходит действие романа, и после прочтения возникает сильное желание крикнуть, да погромче, чтобы разошлись, как круги по воде, все мертвецы со страниц этой книги.

Ух какую книгу я выбрала, чтобы ударно закончить 2017 год! И как же долго я её читала - наверное, поставила собственный антирекорд по скорости чтения. А всё потому, что выбрать Рульфо с его сложным образным языком и обилием мексиканизмов для восстановления основательно проржавевшего испанского (причём в кастильском его варианте) - это не для слабых духом и ищущих лёгких путей :) Но всё то время пока я напрягала мозг и онлайн-словари, удовольствие от чтения всё равно было . Где-то с середины я приспособилась и остаток книги уже пошёл быстрее, ура! (Кстати перевод мне показался так себе - в том варианте, который я нашла, была куча отсебятины, так что, думаю, на русском текст читается совсем по-другому)

Так что же это за книга? Мало связных слов, потому что там всё, как я люблю. Прекрасный язык с такой звукопередачей, что читая, слышишь звон колоколов, шорох гравия под колёсами телег и крики заблудших душ. Мрачные истории, которые надо собирать воедино, как мозаику, на протяжении всего текста. Перепутанные начисто сон и явь, реальность и фантазии, жизнь и смерть. А в итоге книга, которую я, конечно же, найду в бумаге и ещё перечитаю: и потому что её всё же надо читать за один присест для полного эффекта погружения, и потому, что невозможно отказаться от удовольствия ещё раз прогуляться по мёртвым улицам Комалы, с мурашками по спине и жарким ветром между голых рёбер.

"Хуан Пресиадо, выполняя последнюю просьбу своей матери, отправляется на поиски своего отца, Педро Парамо". И попал он в тень города и город теней, а живут в этом городе только мертвецы со своими воспоминаниями...

Общее ощущение нереальности происходящего возникло в момент встречи Хуана Пресиадо с Абундио, погонщиком двух осликов. Дальше чувство только усиливалось, пока могилы не разверзлись и путник не оказался в одной из них. Жуть, да? В действительности, нет.

Настроением книга напомнила незабываемый фильм Джармуша "Мертвец" и Флэнн О’Брайен - Третий полицейский   : даже если ты мёртв, это ещё не повод перестать жить. Именно этой точки зрения придерживаются некоторые мертвецы из книги Хуана Рульфо. Должен же кто-то рассказать о Педро Парамо, о любви, которой он не смог добиться, о цинизме и жестокости, с которыми он жил и наблюдал гибель своего города, о смерти, на пороге которой он тоже встретил владельца двух осликов Абундио Мартинеса...

— ...Чу! На земле, никак, дождь идет. Так и барабанит, слышишь? — А мне кажется, топочет кто-то над нами. — Не бойся. Теперь тебе уже никто не страшен. Старайся думать о приятном, нам в этой могиле долго лежать. *** «Не иначе, — говорю, — умер у нас кто-то в Комале, так и тянет покойником».

Не иначе!.. Вот уж не в бровь, а в глаз. Если и был в этой Комале кто живой, то в роман он в таком виде не попал, у Хуана Рульфо кастинг персонажей, видать, был особый: если кто уже хорошенько завонялся, то – милости просим. Живой еще? Ну, так сейчас исправим – дайте топор, и все будет путем! Или у нас тут красавиц много разной степени тухлости, мигом соблазнят, и оглянуться не успеешь, как будешь с ней в обнимку в могиле лежать и слушать, как другие мертвяки свою нелегкую жизнь вспоминают.

Не близко. Может, он и неплохой, этот роман, ведь и слова в нем местами такие грустные и красивые, но не берут за душу. Живая я, живая, не слышна мне их боль замогильная. Хозяин у вас был хуже собаки? Ну, так какая теперь уже разница, если и он, и те девушки, которых он по ночам щупал и портил, давно истлели в прах. Сгнило это все и заросло полынью.

Может, он и совсем хороший этот роман, но ой как на любителя. Не отзовутся их шепоты ночные в моих снах. Не страшно, не больно. Даже имен не захотелось запомнить. Какая разница. Дамиана – Доротея, Абундио – Рентериа... Они все, как одно, и не понимаешь даже, когда кто-то ушел, а на его месте второй появился. У них у всех одни слова, одни вздохи, одна тоска.

Да, хороший роман, наверное. Только о чем он – не поняла. Все умерли, но ведь так всегда и бывает, разве же может такое случиться, чтобы кто-то в живых остался, ну а в книгу-то они почему попали? Там в начале самом парень искать отца пошел, так и не знаю, дошел ли он куда, или в какой-то момент его в могилу закопали. А, может, и шел-то он потому, что уже умер, ведь живым, похоже, в Комале делать нечего.

Ты придешь туда и скажешь себе: вот место, где мне бы хотелось остаться навеки. Там всегда хорошо. Рассвет там сегодня такой же, как был вчера, и утро такое же, и такой же полдень, и вечер. Только дышится по-разному — оттого что другим становится воздух, и вместе с воздухом меняется цвет предметов. Жизнь там течет, нашептывая тебе свою быль, и ты вслушиваешься в нее, вслушиваешься и уже ничего не слышишь, кроме этого немолчного, извечного шепота жизни…

- А ты веришь в ад, Хустина? - Да, Сусана, и в рай тоже. - Я верю только в ад, - проговорила Сусана и закрыла глаза.

Свечи горят, наполняя комнату дымным ароматом; горят и оседают под собственной оплавленной плотью. Вот уж подходящая атмосфера для этой книги. Да только свечи не те; церковные, что своими руками катала моя тетка Параскева лучше бы подошли. Не книга, а одна лишь заблудшая молитва За Упокой, так и не дошедшая до Небес. Я читала и раньше о смерти: о грубых жестоких преследованиях, о безрассудствах, о дичайшем кровопролитии, но не встречала еще в литературе такой безутешной печали.

В центре повествования сам Педро Парамо - человек злой и мстительный, дозволяющий, вскармливающий зло в других, способный своими действиями безнаказанно загубить десятки человек, но в итоге бездействием своим уничтоживший целую деревню, вместе с некогда благодатной земле, на которой она находилась. Комала - обиталище неотпущенных грехов и неблагословленных душ, на иссохшей загрубевшей от стонов земле, где больше не видно неба. В центре книги любовь жестокого человека к самому себе и его страстная любовь к женщине, так и оставшаяся безответной.

Книга тяжелая, пронизанная предсмертными хрипами, как плодородная почва червями. Но оторваться от нее совершенно невозможно.

Книга приглашает читателя немного побродить в параллельной реальности, при этом далеко от нашего месторасположения и от нашего времени бытия.

Мексика, начало двадцатого века. Там, оказывается, были в те годы тоже очень лихие времена — революции, смены власти, разруха, бандитизм и полное отрицание какой-то совести и нравственности.

Но автор этого романа (по объёму это скорее небольшая повесть) не стал идти традиционным путем жизнеописания героев. Презрев привычные линейные представления: герои - место действия — время действия, он смело и ловко играет со временем, которое от абзаца к абзацу скачет то плавно вперед, то большими скачками далеко назад, помимо этого он, оживляя мертвых, смешивает их с пока ещё живыми, ничего не поясняя, каждый новый пируэт надо распознавать на основании предыдущих поворотов сюжета. Такая игра на самом деле оказалась очень затягивающей. Несмотря на весь такой сумбур, через какое время начинает просматриваться цельный сюжет жизнеописания ужасного пассионарного подонка, одного из тех, вокруг которых концентрировалась жизнь бесправных мексиканских крестьян тех времен... Ну и нравы там были, в Латинской Америке, надо сказать... Мало сказать: я сильнее — значит я прав, помимо этого надо быть на голову остальных кровожаднее, безжалостнее и подлее.

Итак, вот такими прыжками и мазками выстраивается жёсткий кровавый сюжет. Но книга не была бы только из-за этого признана мировой классикой. Во всей этой отталкивающей безнравственности просматривается звенящей струной романтизм, любовь и людская память. Да, тут тоже нет ничего нового — известно, что даже у самых страшных злодеев есть душа. Но Хуану Рульфо удалось показать всё это с одной стороны — грубо и без прикрас, с другой — очень высокохудожественно, с третьей — необычайно авангардно, с четвертой - к каким-то щемящим душу лиризмом. Кубик Рубика тогда ещё не был изобретен, но вот у меня от от всей этой многогранности и красивой лоскутности содержимого возникла как раз ассоциация с этой головоломкой.

На рассвете жителей Комалы разбудил звон колоколов. Утро восьмого декабря выдалось пасмурное. Не холодное, нет, просто пасмурное. Сперва ударил большой колокол, к нему присоединились остальные. Так звонят к торжественной мессе. В домах тут и там распахивались двери, удивленные лица выглядывали на улицу. Правда, любопытствующих было пока что немного: не каждый охотник вставать спозаранок ради первых колоколов, благовестящих о наступлении дня. Но колокольные языки не смолкали. Заговорила звонница церкви Крови Христовой, за ней вступила церковь Животворящего креста; похоже, что затрезвонили даже с далекого кладбища. Настал полдень, а медный гул все лился и лился. Пришла ночь, колокола не унимались, они гремели все разом, еще оглушительней, еще исступленней прежнего, и уже не различить было отдельных голосов, все слилось в один рыдающий вой.

*

…Огромная луна сияла над нами — она была центром вселенной. А мои глаза ничего не видели, кроме тебя. Лунный свет струился по твоему лицу. И я не отрываясь смотрел на тебя, на явленное мне чудо. На матовый блеск твоей кожи, отполированной лунным сиянием; на полные губы, влажно облитые радужным мерцанием звезд; на тело твое, белеющее в черной ночной воде. Сусана, Сусана Сан-Хуан.

Это прекрасная повесть или роман. Я знаю, что "Педро Парамо" был первым настоящим латиноамериканским романом, предтечей магического реализма авторов Южной Америки. И он и правда завораживает-- отдельные страницы, где герой попадает в город мертвых, слышит крики, голоса, а его собеседницы вдруг пропадают, как будто исчезают в тумане-- поражают воображение... Мигель, сын Педро Парамо, приходит под конец ночи к тетушке-- почему вокруг туман и дым, тетушка?.. Я не нашел закомого городка-- как перепрыгнул на коне через высокую каменную изгородь-- так и не вижу ничего, кроме тумана, тетушка... Да ты умер, Мигель... Такие моменты прекрасны. А через бормотание и диалоги мертвых мы понимаем, какой негодяй был Педро, какие разбои, убийства и грабежи ежедневно происходили в горах, что террористы-повстанцы, что богачи вроде Педро Парамо и его отродья-- ужас, а не жизнь была у крестьян в Мексике... Но для меня слишком много магии и убийств, под конец я устала и от мертвых, и от бандитов. Слишком концентрированная проза, на мой взгляд-- так что 4 из 5 баллов.