Увиденное заставило меня на секунду оцепенеть. Кровать госпожи была пуста. Одеяло лежало на ней комком, а полог, тот самый полог, который вечером с таким трудом поменяли трое слуг, валялся на полу. Все ящики комода, стоявшего у стены рядом с кроватью, были открыты. Их содержимое в беспорядке свешивалось из ящиков или валялось на полу. Ближайший шкаф был широко распахнут, а перед ним стояла миссис Вильерс. Вид её напугал меня даже больше, чем весь беспорядок, обнаруженный в комнате. Госпожа была в ночной рубашке без халата. Волосы, которые с вечера я лично заплела ей в косу, оказались распущены и взъерошены. Глаза её были широко распахнуты, а зрачки расширены, словно у дикого ночного животного. Взгляд её был безумен. С каким-то маниакальным напряжением она прижимала правую руку к груди.
Увидев свет от свечи, она резко попятилась и закрыла глаза левой рукой. Правую руку от груди она так и не оторвала. Несколько мгновений госпожа смотрела на меня, словно не узнавая. Вид её привел меня в беспокойство. Я подумала, что стоит пойти к миссис Харрис и срочно отправить кого-нибудь за доктором. Возможно, госпожа переволновалась с вечера и ей стало дурно. Я уже собралась идти к управляющей, когда миссис Вильерс заговорила. Голос её был непривычно холоден, если не сказать зол.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она меня.
Её ледяной тон напугал меня. Никогда она не говорила со мной так. Сейчас, в всполохах света, рождаемого бесчисленными молниями, в этой помятой рубашке, с этими растрёпанными волосами и метающими гневные искры глазами, она была похожа на злую ведьму, какими порой взрослые пугают детей.
Ваша оценка