Цитаты из книги Скрытые чувства

— Это конец.
— Где твой оптимизм, Лили? Конец был бы, если бы тебе оторвало ногу. Сложно идти к алтарю с одной ногой, когда из тебя хлещет кровь.

— Говорила же, давай я пошью для тебя платье, но ты вцепилась в эту модель… — Ты собиралась сделать огромный вырез на спине, - напомнила я. — Ну да! — И хотела, чтобы платье было черным. — Это оригинально! Всем бы запомнился твой образ.

Может, это малодушие, но я действительно не собиралась возвращаться к теме нашего взаимного хотения. Яростный взгляд Берговица сообщил мне, что он придерживается совсем другого мнения.

— Я его не соблазняла!

— Даже так? Если Сол узнает, что ему совсем ничего не светило, его раненая гордость скончается в жутких муках.

— Не лги. Ты чувствуешь эмоции, а ящеры — инстинкты. Мы читаем других по запаху, по биению сердца, через знаки тела.

От неожиданности широко распахнула глаза. Я прожила в Кироне шесть лет и знала, что ящеры более выносливые и сильные, что у них звериное чутье, но вот о таком слышала впервые.

Потому что на языке вертелись одни лакшаки, отходы их жизнедеятельности и прочая нецензурщина.

С тоской посмотрела на свернутые отрезы ткани: за день мне ничего утонченного не пошить, а значит, придется идти в магазин. Накрыла голову подушкой и от души покричала в нее.

Эта работа опустошит мою карточку раньше, чем я успею икнуть!

Вот только не хватало еще одного ящера на мою голову и прочие части тела. Нет, этого точно мои части тела не касаются. И не коснутся.

Этому меня тоже научил Беглец — воздействию на других эмпатов. Мои способности не считались боевыми, но рядом с другими одаренными я кое-что умела. Например, закрыться от эмпата, ударить по нему своими чувствами или же забрать боль, если чувствами ударил кто-то другой.

— Мы могли пострадать! Ваша дочь могла пострадать!

Где-то же у него есть чувства?! После выходки Фелисы он должен рвать и метать. Мой отец за меньшее грозил мне ружьем и заставлял чистить стойла лакшаков.

Хотелось выдрать Фелисе волосы! За порванную юбку, за пораненные ладони, за то, что пришлось тащиться за ней сюда, за раздирающие душу эмоции, которые заставляли меня чувствовать сильнее и ярче.

Бесит.

Бесит-бесит-бесит.

Я так сильно увлеклась этим занятием, что не успела закрыться от чужого щемящего чувства грусти и тоски. Оно ворвалось в мой гнев, приглушая его; как тоненький звон колокольчика, поманило за собой мой дар. И я двинулась на этот зов.

Во мне, как корунье варево, медленно закипал гнев, грозивший пойти пузырями.

«Соломон Камрин позвонил в дверь моей квартиры ровно в семь. Я была готова еще полчаса назад, поэтому, как и любая нормальная девушка, занималась тем, что страшно нервничала. Даже тот факт, что это никакое не свидание, а деловая встреча»

«Вы великолепны, — восхитилась она. — Это все платье. — Платье оттеняет женщину, не наоборот, — не согласились со мной.»

Дождь всегда к переменам.