Цитаты из книги Puhkus papaga

Голос Марлен был спокойным:

– Ах, Хайнц, просто собери эти светильники. И без возражений, ладно? Тогда я, может быть, выдержу сегодняшний вечер с тобой и этим писакой в одном помещении, не бегая за вами с удавкой. Давай попробуем сделать так?

Папа успокаивающе похлопал ее по спине.

Марлен распахнула двери пивной, ворвалась в зал, развернула газету и расправила ее на столе. Потом огляделась:

– Эй, люди, хочу вам кое-что прочесть. Можете минуту послушать?

Онно, Калли, Доротея и Нильс присоединились к нам, а я посмотрела на отца, с довольной улыбкой устроившегося на стуле.

Оказавшись в холле, папа строго спросил:

– Скажи, ты близко знаешь этого молодого человека, бывшего сейчас здесь?

Нас догнал Калли.

– Так это же постоялец. Мы его уже видели. Тебе не понравились его глаза.

Папа нетерпеливо отмахнулся:

– Спасибо, Калли, я сам знаю, это же было вчера. Фрау Клюпперсберг заметила между вами некую близость. Кристина, что она имеет в виду?

– Я ничего не понимаю. – Марлен подала Доротее чашку с кофе и пытливо заглянула ей в лицо. – Мне кто-нибудь объяснит?

Пока Доротея вдохновенно пересказывала ей свои ночные похождения, я с кофейниками в руках отправилась к любимому постояльцу, с которым не прочь была бы пережить нечто подобное.

– Они все-таки вас увидели. А в столовой между тем люди ждут кофе. Кристина, твой любимый постоялец тоже. Как, кстати, все прошло вчера?

– Прекрасно. – Я взяла два кофейника, протянутые мне Марлен. – Не так долго, как у тебя.

Я проснулась в холодном поту как раз в тот момент, когда папа, насвистывая, входил в дом. Я даже узнала строчку из Марианны Розенберг: «Марлен, одна из нас должна уйти…»

Юрген Маркус запел «Новая любовь как новая жизнь». Калли и Онно бросили на меня осторожные взгляды, но промолчали. Так что подпевали только мы с Нильсом, он тоже знал все слова. Доротея была впечатлена нашим бравшим за душу дуэтом и смотрела на Нильса влюбленными глазами. Я пела для Йоханна Тисса.

– Я…

Хайнц вновь его прервал:

– Он напишет про нас красивую статью, не так ли, Гизберт? Это будет твоей рекламой, Марлен. Итак, расскажи-ка, на какие матчи у тебя есть билеты?

– Я тоже всегда говорю, что нельзя всё время только работать. Меня зовут Хайнц, а тебя Гизберт, верно? Кстати, у тебя шикарные штаны. Присаживайся, ты же выпьешь кофе с булочкой? Марлен, не принесешь еще одну чашку?

Марлен по-прежнему стояла у дверей, наблюдая за происходящим.

– Да, сейчас принесу. Господин Майер…

Папа прервал ее:

– Фон Майер, Марлен.

– Хорошо. Господин фон Майер, чего вы, собственно, от меня хотите?

Папа тревожно заглядывал мне в лицо:

– Ну? Что сказала Инес?

– Папа, ты мог бы спросить у нее сам. Около трех сможешь позвонить маме, сейчас она спит. Вот добавочный номер телефона ее палаты.

Я протянула отцу мобильный:

– Поговоришь с Инес?

– Нее, – покачал он головой.

– Инес, он не хочет.

– И хорошо. Мне нужно ехать к маме в больницу, услышимся, пока.

Мама! Я же ничего не сказала папе! Он все еще беспокоится, как прошла её операция. Но всё равно, ему следовало бы ласково спросить меня, кому я звонила, а не цепляться. Сам виноват.

– Я тебя умоляю! – фыркнул отец. – Мужчина один приехал отдыхать, знаем мы таких. Наверняка хочет подцепить себе кого-нибудь. А дома плачут четверо детей.

Настроение у меня не улучшилось, когда папа со словами «С кем это ты там кокетничала?» вырвал из моих рук шуруповерт.

– Ни с кем я не кокетничала! – оскорбилась я.

– Нет, кокетничала, я видел. Это тот странный тип, появившийся вчера.

Калли успокаивающе кивнул мне.

– Почему это он странный?

Онно медленно спустился с лестницы и присел над обломками.

– Моему шуруповёрту и полгода не было. Большое спасибо, Хайнц!

Все посмотрели на отца. Тот ногой подвинул разлетевшиеся части друг к другу.

Я толкнула дверь в пивную и увидела отца, с несчастным видом сидевшего на опрокинутом ящике.

Я подошла к Доротее и увидела, как Йоханн Тисс неторопливо идет к пляжу. Фотоаппарат он сунул в карман куртки.

– Надеюсь, у него ничего серьезного.

– Чепуха! – Доротея встала и подошла к двери на террасу. – Только не надо за ним бежать и поддерживать голову. Что он там делает?

– Что?… – Я выскочила из постели.

– Да не Хайнц, а этот постоялец Марлен. Он фотографирует пансион. На острове есть виды и позаманчивее. Ну ладно, ты когда придешь?

Папа внимательно посмотрел на меня.

– А отцу страшно, когда его ребенок вот так просто пропадает.

Я ответила ему невинным взглядом и промолчала. Если он надеется, что я стану относиться к нему серьезно, то этот номер не пройдет. Вот Калли принимал его всерьез.

– Калли ездит на велосипеде Ханны. Но я не могу ездить на дамском велосипеде, а то подумают, я уже не в силах перекинуть ногу через раму.

– У Марлен в сарае полно велосипедов.