Цитаты из книги Asja

Вчера, когда я плакала перед вами, если б вы мне сказали одно слово, одно только слово – я бы осталась. Вы его не сказали. Видно, так лучше… Прощайте навсегда!

Самолюбивая до крайности, она привлекала меня, даже когда я сердился на нее.

Вблизи иной вальс никуда не годится – пошлые, грубые звуки, – а в отдаленье, чудо! так и шевелит в вас все романтические струны.

Я прошел мимо куста, где пел соловей, я остановился и долго слушал: мне казалось, он пел мою любовь и мое счастье.

«Лесть и трусость — самые дурные пороки»

"Неправильно начатая жизнь слагалась неправильно, но сердце в ней не испортилось, ум уцелел."

Наболтавшись досыта и наполнившись чувством удовлетворения, словно мы что-то сделали, успели в чем-то, вернулись мы домой.

Мне захотелось дышать русским воздухом, ходить по русской земле. "Что я здесь делаю, зачем таскаюсь я в чужой стороне между чужими?"

— Посмотрите, как хорошо! — сказал я, невольно понизив голос. — Да, хорошо. — также тихо отвечала она, не смотря на меня. — Если б мы с вами были птицы как бы мы взвились, как бы полетели… — Но мы не птицы! — А крылья могут у нас вырасти, — возразил я. — Как так? — Поживете — узнаете. Есть чувства, которые поднимают нас от земли. Не беспокойтесь, у вас будут крылья. — А у вас были? — Как вам сказать… Кажется, до сих пор я еще не летал."

Осуждённый на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы, но я храню, как святыню, её записочки и высохший цветок гераниума, тот самый цветок, который она некогда бросила мне из окна.

Я был тогда молод - и будущее, это короткое, быстрое будущее, казалось мне беспредельным.

Я скоро его понял. Это была прямо русская душа, правдивая, честная, простая, но, к сожалению, немного вялая, без цепкости и внутреннего жара.

Я не сказал ей, что люблю её!

О, взгляд женщины, которая полюбила, – кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались… Я не мог противиться их обаянию

Казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову.

Признаться сказать, рана моего сердца не очень была глубока; но я почел долгом предаться на некоторое время печали и одиночеству — чем молодость не тешится!

Вы находите мое поведение неприличным, — казалось, говорило ее лицо, — всё равно: я знаю, вы мной любуетесь.

С обеих сторон, на уступах, рос виноград; солнце только что село, и алый тонкий свет лежал на зеленых лозах, на высоких тычинках, на сухой земле, усеянной сплошь крупным и мелким плитняком, и на белой стене небольшого домика, с косыми черными перекладинами и четырьмя светлыми окошками, стоявшего на самом верху горы, по которой мы взбирались.