Цитаты из книги Babalar ve Oğullar

Только я останусь для тебя навек неизменною, как и ты для меня.

сперва хандрила, бог знает отчего, даже за границу собиралась

Как же собой не дорожить ? Если я не имею ни какой цены, кому же нужна моя преданность ? Анна Одинцова

Вам хочется любить, а полюбить вы не можете: вот в чем ваша проблема.

А что делать ? Ведь не заражать же себя умышленно, чтобы иметь удовольствие умирать красиво и спокойно? Нет! Что делать? Жить, пока живется, есть сухой хлеб, когда нет ростбифу, быть с женщинами, когда нельзя любить женщину, а вообще не мечтать об апельсиновых деревьях и пальмах, когда под ногами снеговые сугробы и холодные тундры.

По­яв­ле­ние пош­ло­сти бы­ва­ет часто по­лез­но в жизни: оно ослаб­ля­ет слиш­ком вы­со­ко на­стро­ен­ные стру­ны, отрезв­ля­ет са­мо­уве­рен­ные или са­мо­за­быв­чи­вые чув­ства, на­по­ми­ная им свое близ­кое род­ство с ними.

Вот вам ныняшняя молодежь, вот вам будущие наследники.

Не сравнивайте меня с сестрой... это для меня слишком невыгодно

«во всем ее лице только и было хорошего, что глаза, и даже не самые глаза – они были невелики и серы, – но взгляд их, быстрый и глубокий, беспечный до удали и задумчивый до уныния, – загадочный взгляд. Что-то необычайное светилось в нем, даже тогда, когда язык ее лепетал самые пустые речи.»

Во всем нужен порядок

Они не знают, что вся их жизнь похожа на огромный пылающий метеор, несущийся сквозь пространство. Пока он летит, это красиво, но когда-нибудь он неизбежно должен упасть.

Самое главное, что нам надо было понять, — это что сами по себе мы ничто, что мы не должны быть педантами или чувствовать своё превосходство над другими людьми.

Наша публика так ещё молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце её не находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она ещё не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар.

Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной - длинная дорога, а цели нет...

– Разве я не могу полюбить? – промолвила она. – Едва ли! Только я напрасно назвал это несчастием. Напротив, тот скорее достоин сожаления, с кем эта штука случается. – Случается что? – Полюбить.

Она по-прежнему якшается с студентами, особенно с молодыми русскими физиками и химиками, которыми наполнен Гейдельберг и которые, удивляя на первых порах наивных немецких профессоров своим трезвым взглядом на вещи, впоследствии удивляют тех же самых профессоров своим совершенным бездействием и абсолютною ленью.

Напротив, я готова покоряться, только неравенство тяжело. А уважать себя и покоряться — это я понимаю; это счастье; но подчиненное существование... Нет, довольно и так.

Удивительное дело, как люди еще верят в слова