Цитаты из книги Dust

Решения принимаются произвольно. Жестокость ради жестокости. Ныне же он ловил себя на том, что соглашается с гораздо худшими вещами, чем когда-либо мог представить.

Спасти кого-то. Глупость человеческая — глупость самой идеи тех гребаных укрытий, которые он помогал строить, — в самом предположении, что ситуацию надо спасать. А надо было ничего не трогать — и людей, и планету. У человечества имелось право на вымирание. Именно это случается с живыми существами: они вымирают. Освобождают место для следующих в очереди. Но каждый отдельный человек зачастую сопротивляется естественному порядку вещей.

эти пятна, эти следы никогда не будут смыты. Вот о чем говорил Лукас. Она всегда будет причинять боль отцу. Как бы это перефразировать? Всегда было будет. Бессмертное время. Новое правила грамматики. Всегда было будет видеть убитых друзей. У нее всегда был будет умерший брат и лишившая себя жизни мать. Всегда была будет та проклятая должность шерифа. И вернуться невозможно. Извинения не заклепки, они всего лишь признание, что нечто было сломано.

— А я тебе скажу, что остается навечно. — Он повернул голову, чтобы она услышала его наверняка, и Джульетта приготовилась услышать нечто банальное — вроде «любовь» или «твои кастрюльки».

— И что же остается навечно? — поинтересовалась она, уверенная, что пожалеет о вопросе, но чувствуя, что он хочет его услышать.

— Наши решения.

Мир был таким, каким он был, независимо от того, сколько сомнений, надежд или ненависти человек в него вдохнул.

Ты слишком молодая для ностальгии, — сказала она.

Элиза спросила, что означает это слово, и Джевел пояснила:

— Это когда ты думаешь, что прошлое лучше, чем было на самом деле, и это потому, что в настоящем тебе очень паршиво.

— Тогда у меня часто ностальгия, — заявила Элиза.

Всегда был период, когда все было хуже некуда. Но в конце концов все становится лучше. Люди учатся на своих ошибках.

Герои не побеждают. Героями становятся те, кому удаётся победить. И история повествует об их деяниях - потому что мертвецы говорить не могут.

- Меня не волнует, что однажды меня не станет, - продолжил Лукас через какое-то время. - Меня ведь не напрягает тот факт, что меня здесь не было сто лет назад. Полагаю, что смерть будет во многом схожа с этим. Через сто лет моя жизнь будет такой же, какой была сто лет назад.

Вот так безвозвратно уходили последние запасы: каждый из пары сотен человек брал больше, чем ему было нужно, хватал даже то, чего на самом деле ему не хотелось.

Джульетта подумала об отце Венделе, о том, что люди способны поверить в невозможные вещи, созданные всего лишь словами, и о том, как книги способны убеждать. Но, возможно, люди изначально желают в такое верить. И Лукас, наверное, был прав - не каждый захочет поверить в правду.

- Ты мне напоминаешь тарелку чили, приготовленную Кортни, - негромко произнес он. - Создает проблемы на входе и на выходе.

У нее было только ощущение этой необъятности — бесконечных возможных миров — которое каким-то образом наполняло ее надеждой, а не отчаянием.