Цитаты из книги Ген Рафаила

Не то чтобы Палашка не любила своих братьев и сестер, они просто отнимали у нее детство.

Единственное, что осталось в силах Анатоля, — сажать виноград.

Не хочется, чтобы на вашей могиле было написано: «Убийца мужа, зятя и здравого смысла».

— Бооольно, — простонала я. — Больно, значит, жива.

— Боже, не надо! — Боже тебе ничего и не даст.

Батутовна была как наливное яблочко красных сортов, найденное среди зимы далеко под диваном. Кругленькая, сморщенная, смешная, но надкуси ее – невероятно сочная, впитавшая сладость забытого лета.

Большегрязевцы неистовали на главной площади у бюста Ленина с вилами-лопатами и орали благим матом: хотим называться Островом Рафаила! – Да, мать вашу, вы – полуостров, а Рафаил – опаснейший преступник! – кричал с кузова грузовика какой-то чиновник в сером костюме. – Не переименуете – сожжем пристань! – орали аборигены. – Спалим леса, взорвем помойку, пустим отходы по течению!

На жесткой полке в полупустом плацкартном вагоне под серым шерстяным одеялом свершилось у них нечто не похожее ни на любовь, ни на дружбу, ни на жалость, ни на просто отчаяние. Но что-то свершилось. И она забеременела.

- Во всем нужно знать меру, - объяснял Павлик.
На самом деле он просто был жлобом. Любил дарить женщинам луну и рассветы, любил ходить пешком, жаловался на правительство и всегда тихонечко поучал.

"Он чувствовал себя... бумажкой в воронке исторического унитаза."

Нужно было, получив записку, сразу же позвонить знакомым операм и дать наводку на местонахождение преступника. И все живы, и всё по закону. А честь? К чёрту честь, когда нет мозгов. Какой ты соперник?

- Боже, не надо! - взмолилась я. - Боже тебе ничего и не даст.