Цитаты из книги Az ártatlanság kora

Если какой-то неотесанный человек находит, что ваша жена непривлекательна, это только доказывает ее порядочность.

... каким образом после сорока лет неразлучного супружества этим двум слившимся воедино существам удавалось разъединиться до такой степени, чтобы принять участие в столь противоречивом действии, как беседа.

О, приятная беседа! Есть ли на свете что-либо равное ей? Воздух идей - единственный воздух, которым стоит дышать. И поэтому я никогда не сожалел, что бросил дипломатию и журналистику - две различные формы отречения от самого себя.

- Ох, я знаю, знаю, что хотят! Но только при условии, что им не придется выслушивать ничего неприятного. Тетушка Уелланд так прямо и высказалась, когда я попыталась… Мистер Арчер, нежели никто здесь не желает знать правду? Настоящее одиночество – это когда живешь среди добрых людей, которые требуют от тебя только притворства!

Он всегда вспоминал ее такой, какой она запомнилась ему тогда: искренней, честной и незлобливой. И все же ей не хватало воображения. Она не заботилась о саморазвитии и поэтому очень скоро перестала служить примером для подражания своим детям. Она не представляла себе, чем они живут, и какие изменения в их духовном росте наблюдались изо дня в день. Эта, своего рода, внутренняя слепота обуславливала узость горизонтов и ограниченность ее, как личности.

Теперь, когда отъезд графини Оленской в Европу был не за горами, Велланды и Минготы наперебой уверяли ее в любви и преданности. Ачер, сидевший во главе стола, был изумлен столь разительной переменой в отношении родственников к графине Оленской. Она вдруг снова стала популярной, и ее окружили вниманием и заботой. Все это означало, что клан одобрил и всецело поддержал ее благоразумное решение.

В своем белом платье с бледно-зеленым поясом, обвязанным вокруг талии, и в венке из плюща, она, как и во время их помолвки на балу у Бьюфортов, напоминала все ту же богиню, равнодушную Диану. В перерывах между стрельбой в ее глазах не блеснула ни одна мысль, и сердце ее продолжало биться ровно, не подвластное чувствам. И хотя ее мужу было известно, что она способна глубоко мыслить и чувствовать, но створки раковинки захлопнулись снова, не впуская в ее внутренний мир новые ощущения.

Сын его не был бесчувственным, он знал это, но в нём была лёгкость и самоуверенность, которые давали ему силы быть не то чтобы владыкой своей судьбы, но хотя бы сражаться с ней на равных.

Чёткое разделение добра и зла, честности и бесчестия, возможного и невозможного оставляло слишком узкую щель для непредвиденного.

Если общество открывает двери вульгарным женщинам, вред ещё не так велик, хотя и польза сомнительна; но если оно начинает терпимо относится к мужчинам сомнительной репутации, наступит конец всему - и при том ждать этого осталось совсем недолго.

Если уж браться за исполнение некоторых традиций, то нужно это делать как следует, - и одна из этих традиций, по староньюйоркским правилам, состояла в следующем: весь клан был обязан сплотиться вокруг "паршивой овцы", которая изгонялась из стада.

...неведение не есть добродетель...

То, что извинительно до женитьбы, после неё становилось не вполне уместным.

Её отличала небрежная щедрость и порывистая излишняя расточительность, свойственная людям, которые привыкли к большим деньгам, но абсолютно равнодушны к ним.

Исчезновение Бофортов образовало бы в их небольшом кругу вакуум, который было бы нечем заполнить, и даже те, кому была безразлична их катастрофа, сокрушались о возможной потере лучшего бального зала Нью-Йорка.

Нью-Йорк Арчеров допускал лицемерие жизни, но в деловых отношениях требовал исключительной честности.

Хотя правила приличия требовали от мужчины иметь занятие, "делать деньги" считалось для джентльмена унизительным...

Он был прирождённым литератором - рождённым в мире, где в литературе не было нужды.

Все жили в закодированном мире, где никто не говорит и не делает ничего реального, более того - и не думает ни о чём реальном, а сами реальные вещи обозначены иероглифами.