Цитаты из книги Увидимся в августе

La vida le había enseñado que cuando una mujer dice su última palabra, todas las demás sobran.

"Perdone" - le dijo aturdida, - "pero no estoy vestida para bailar". La réplica de él fue inmediata: "Es usted la que viste el vestido, señora".

«Иногда книге нужно дать отлежаться»

Но самое главное — она поняла волю матери, увидев великолепие мира с вершины кладбищенского холма. Это было единственное уединенное место на свете, где ей не было одиноко

только тогда по-настоящему посмотрелась в зеркало и встретилась лицом к лицу с собственным лицом, материнским, осенним

...чудо ее жизни состоит в том, что она продолжает жизнь своей покойной матери.

Я смеюсь, но даже тебе не пожелаю чувствовать того, что я сейчас чувствую. Это сама смерть.

Когда женщина уходит, нет власти, божеской или человеческой, способной ее остановить

Обладатель голоса стоял так близко, что она улавливала тонкий запах страха за лосьоном для бритья.

Она не могла справиться с неприятными мыслями о купюре, которая огнем жгла не столько ее бумажник, сколько сердце. Она не знала, то ли вставить ее в рамочку как трофей, то ли уничтожить и тем самым перечеркнуть недостойный эпизод. Ясно было одно: тратить ее неприлично.

Ему пришлось проглотить свою ярость. Он все бы отдал за возможность уничтожить ее смертоносной репликой, но жизнь научила его, что, когда женщина говорит последнее слово, ему суждено остаться последним.

После второй рюмки она почувствовала, что водка встретилась с джином в каком-то уголке ее сердца, и попыталась сосредоточиться, чтобы не потерять головы.

Переделать в болеро такую святыню, такую вещь Дебюсси — слишком большая смелость

И, наконец, моя самая большая благодарность — Габо за его доброту, простоту и тепло, которыми он встречал всякого, кто приближался к нему, как к богу, а он, как истинный человек, отвечал всем улыбкой.

<...> в три часа ночи проснулась оттого, что по сердцу будто бежали мурашки.

<...> порвала визитку на мелкие кусочки и пустила по ласковому к чайкам ветру.

<...> ненастная ночь, темная, как волчья пасть.

<...> оба лежали и прислушивались к собственным душам.