Цитаты из книги In Dubious Battle

Я все думаю, сменить фамилию или не стоит. Ведь, если сменишь, сам-то прежним останешься, правда?

— Лучше — бой, если удастся ребят настроить. Разбегутся — и на душе гадко у всех будет, а бой — даже проигранный — дело достойное.

Неважно, как рассуждаю, важно, как поступаю, парировал Джим

Беда всяких там социологов в том, что они изучают народ как группу людей, а это совсем не так. Народ - это тот же самый зверь. И людского в нем не больше, чем в собаке.

Мак встал, отряхнул штаны. - Некогда смотреть да рассуждать. Дело делать надо. Бертон встал следом, беззлобно усмехнулся. - Может, со временем... впрочем, хватит, что-то я разболтался. Хотя, чтобы прояснить мысль, ее нужно высказать, даже если и слушать некому.

Завидев его, подошел Мак, протянул котелок. - Я его сполоснул. Что с тобой, Джим? Облизываешься, точно кот на сметану. - Женщину увидел... - Не может быть! Когда ж ты успел? - Да я только взглянул на нее, она причесывалась. Интересно, иной раз за самым будничным делом человек таким красивым покажется, что на всю жизнь запомнишь.

- Революция и коммунизм искоренят социальную несправедливость! - Так же как дезинфекция и профилактика искоренят болезни.

Пяткой в челюсть я готов получать и удары от жизни тоже, не хочу только, чтобы изводила меня она, умучивала, откусывая по кусочку, и так до самой смерти! Вот в чем разница!

Доктор тихо заметил: - Порой мне кажется, что сентиментальнее вас, реалистов, не сыскать людей на белом свете.

Мак горячо возразил: - А как же с социальной несправедливостью? Они наживаются за счет других. Тут уж без оценки не обойтись! Доктор Бертон запрокинул голову, посмотрел на небо. - Мак, а вы обратите внимание, какая несправедливость царит в физиологии. Засилье болезней: столбняк, сифилис, а амебная дизентерия - да она похлеще любого гангстера орудует! Вот так обстоят дела в моей области.

В тюрьме были ваши партийные, — помолчав, заговорил он. — Вся моя жизнь — сплошная нескладуха. А вот у них — нет! У них есть какая-то цель. И я тоже хочу цель в жизни. Сейчас я чувствую себя так, будто уже умер. Вот и подумал: может, еще оживу?

— А как же иначе? Людям нравится работать плечом к плечу. У них в этом потребность. Знаешь, десять человек могут поднять в двенадцать раз больше, чем один. Чтоб их зажечь, нужна только искорка. Конечно, они недоверчивы, почти всякий раз, когда им предлагают делать что-то сообща, плоды их труда присваивает другой. Но взгляни на них, когда они работают на себя. Сегодня как раз такой случай, они старались не ради хозяина. Потому-то все у них и ладилось.

Я ніколи не бачив, аби два пси допомагали один одному розгризти кістку, але бачив, що вони гризлись як чорти, аби ту кістку в іншого поцупити.

Ми відчуваємо задоволення від того, що чухаємося, якщо свербить, але ж це спричиняє смерть численної кількості клітин. Може, групи людей відчувають задоволення, коли окремих людей знищують на війні.

Конечно, нет правил без исключений, только чаще всего, если парень старается тебя напугать, то он сам трус.

Дальше, если хочешь, чтоб ребята за что-то проголосовали, спроси вначале: «Ведь вы хотите этого?», а хочешь зарезать какое предложение, скажи: «А вот этого вы не хотите, верно?» И таким путем они у тебя за что хочешь проголосуют. Со всей готовностью.

Знаешь ведь, как перед дракой сначала кровь в голову ударит, аж жарко станет, потом вроде как под ложечкой засосет, и внутри все задрожит. Вот и сейчас так же. Только не в одном человеке, а в целом миллионе. И этот миллион — как один великан, его и бьют, и голодом морят, и вот он приготовился к драке, и внутри аж все дрожит.