Цитаты из книги Запертая лестница

Все свое детство я жаждала поскорее стать взрослой, но эта жажда прошла. Я начала замечать неожиданные повороты судьбы. Женщины средних лет казались очень усталыми, словно из них отжали всю надежду и взамен пропитали мертвенным сном, в котором человек продолжает ходить и говорить.

Мне казалось, что люди в этом доме — не исключая меня — живут в мрачной, жестокой сказке, каждый в своей. Ни у кого из нас нет сказки, общей с другими. Мы все — гротескные, зацикленные на себе персонажи, но каждый — в отдельном сюжете, и любое общение между нами кажется странным, оживленным и бессмысленным, как в пьесе Теннесси Уильямса, где произносятся взрывные, ничего не значащие, безумные речи, пленяющие слушателей.

Как-то ночью мы оделись бомжихами, раздобыли магазинную тележку, наполнили ее пивом и отправились к железной дороге, в полосу отчуждения, только для того, чтобы повыть там по-волчьи. Суфизм на поздней стадии развития, ближе к концу.

Ресторанное дело — это наука, а не деревенские танцульки, говорила мне Сара. Возможно, тут она ошибалась.

Я, как любой ребенок, выросший в деревне, позволяла погоде — хорошей или плохой — служить описанием всей жизни: ее издевки, ее волшебства, ее противоречий, ее мрачной хватки. Почему бы нет? Человек беспомощен перед чем угодно.

Я всегда считала, что Бог — часть системы, с помощью которой разумные, хотя и чрезмерно доверчивые, люди отрицают смерть и таким образом делают жизнь хоть как-то выносимой.

А ты смотришь и видишь что-то морщинистое, как моченое яблоко, маленькое и розовое, как молочный поросенок, и не чувствуешь ничего, и не подозреваешь, что это последний в твоей жизни момент, когда ты ничего не чувствуешь. Ребенок уничтожает твою жизнь и потому становится самым лучшим, что в ней есть. Впрочем, победоносно и триумфально сидеть на развалинах, возможно, не так уж и трудно.

Годом раньше я побывала на свадьбе одной из своих подруг, Марианны Стерч. Она сама была в платье без бретелек, расшитом блестками, а подружки невесты — в ярких цветастых нарядах, которые подошли бы молочнице из порнофильма: с огромным вырезом и шнуровкой на талии. Что-то вроде обувных шнурков. «Такое могла бы сделать Скарлетт О'Хара из занавески для душа, если бы хотела охмурить водопроводчика», — сказала моя мать, оценив крикливое уродство этих одеяний даже сквозь пелену слепоты.

Я получала высшее образование, но мои жизненные запросы от этого не стали более возвышенными.

— Знаете, — предупредил собеседник, допивая залпом кофе и надевая перчатки, — ни один герой не выдержит, если разглядывать его слишком пристально.

Тем временем все остальные люди знают, что жизнь устроена просто и идет только в одном направлении: она некоторое время колотится, как жук в стекло и однажды перестает.

Теперь я поняла — самостоятельно, без помощи университетской программы, — что религия придумана для родителей, потерявших милого ребенка. А когда дети стали покрепче и умирать начали реже, да и оказались не такими уж милыми, религия потеряла свое значение. Стоило детям опять стать милыми и опять начать умирать, она вернулась.

— Я придушу этого вербовщика.

— Гейл, — с упреком сказал отец. И добавил: — Если ты его задушишь, я не смогу пинать его ногами, чтобы

получать удовольствие от его стонов и воплей.

Мать слегка приободрилась.

Еще я усвоила, что в литературе — как, вероятно, и в жизни — нужно говорить не о том, к чему стремился автор, а о том, к чему стремится сам сюжет. Творец только создает неудобства («Бог умер»). Но творение обладает личностью, своими надеждами, стремлениями, планами, ужимками и прыжками, спектром намерений. В этом смысле Жак Деррида пересекается с Уолтом Диснеем. У сюжета есть ноги и рот! Сюжет ходит, говорит и может сам рассказать, чего хочет!

Бюрократия регулирует самые интимные моменты, чтобы человечность не встревала и не мешала процессу. Кто угодно может пожать плечами и сослаться в свое оправдание на маленькие законы жизни.

— А ты знаешь, что компьютерная томография показала: когда у женщины оргазм, большие куски ее мозга на снимке становятся вообще не видны? — сказала я.

— Ну что ж, это соответствует моим наблюдениям по данной теме.

— И моим.