Цитаты из книги Цикады

человеку ужасно обидно, что он конечен, а мир нет. Поэтому он так одержим концом света. Настолько хочет стать его свидетелем, что каждый день готов стать его причиной

Однa из тех, кто знaл свои прaвa и не подозревaл об обязaнностях. Что роднит их с ворaми в зaконе — и тем и другим сотрудничaть не по понятиям. И тем и тем приходилось нaпоминaть одно и то же.

"вдруг ей стало больно оттого, что это город обмана, который всюду раскидывает подделки, даже в названиях. На Красных Воротах не было ворот, пруды не чисты, а с Аэропорта не улететь. Москва — порт пяти морей, но где же хоть одно?"

"Я боюсь. Я нас самих боюсь. У. Голдинг «Повелитель мух»"

"Мужик — это пить пиво, потеть, плевать мимо мусорки, ссать мимо унитаза, гоготать над футболом, трахать все, что движется, называть бабами и девками женщин, называть бабами и пидорами тех, кто не похож на тебя, тех, кто не хочет бить в ответ.[…] Вот только Антон не хотел быть мужиком. Он хотел быть человеком."

"Как же люди верят цифрам. Как будто все мы Золушки. Куранты бьют: раз — в восемнадцать дети превращаются во взрослых."

"–Сколько, по-твоему, мне лет? — как-то очень по-свойски спросила она. — Двадцать пять, — он ляпнул не задумываясь. Когда-то отец научил его любой женщине говорить, что ей двадцать пять: те, кто моложе, не обидятся, те, кто старше, обрадуются".

"человеку ужасно обидно, что он конечен, а мир нет."

"— А ты знаешь, что, если судят более красивого преступника, ему обычно назначают меньшее наказание? А если ищут пропавших людей, то красивых ищут дольше и охотнее и проще найти волонтеров? А уровень зарплат? Ты же за справедливость, Соня. А это самая большая несправедливость — что кому-то все достается легче просто за красивые глаза."

"Иногда люди просто злые. Это и страшно."

"На одном из бесконечных материнских курсов повторяли, что в конце неприятных предложений надо добавлять «хорошо», будто так можно компенсировать любое «плохо»."

"— Алина, скажи мне честно. Тебя травят? — Я похожа на таракана?"

"— Ты же видела, как все было. Мне же не показалось, что она… — Нет. Она понимала. — Почему тогда? — Знаешь, когда так долго летишь вниз, успеваешь к этому привыкнуть. Но если ты летишь, а следом за тобой кирпич, то, наверное, вопрос уже не в том, упадешь ты или нет, — упадешь. А в том, захочешь ли ты увернуться, когда будешь падать, — она помолчала и добавила: — Я могу это понять."

"Отцу нравится, чтобы на него смотрели снизу вверх. Вот только на каждого небожителя найдется небо повыше."

"Они родились в мире бесконечной лжи — неудивительно, что они приняли эти законы и fake it till you make it стало их девизом."

"Он привык к этой манере, как привыкают к тесной, но любимой обуви — пусть натирает, если по-другому не получается носить."

Мужик — это пить пиво, потеть, плевать мимо мусорки, ссать мимо унитаза, гоготать над футболом, трахать все, что движется, называть бабами и девками женщин, называть бабами и пидорами тех, кто не похож на тебя, тех, кто не хочет бить в ответ.

Мужик — это сначала нанести удар, а потом сказать за что.

Как отец. Как Алекс.

Этот бы понравился отцу.

Вот только Антон не хотел быть мужиком.

Он хотел быть человеком