Цитаты из книги La religieuse

Когда мы находимся во власти какого-нибудь стремления, оно начинает казаться нам вполне разумным и даже осуществимым

Лучше убейте свою дочь, но не запирайте в монастырь против ее воли.

История его души была историей моей души.

...нам плохо лишь там, где Бог не хочет нас...

И эта мольба никогда не остается втуне. Но если такие страдания приходится претерпевать мне или вам, мы не можем ждать той же награды, у нас нет того, что только и придает им цену, – нет смирения. Это очень печально. Увы! Как могу я вдохнуть в вас добродетель, которой вы лишены, если ее недостает и мне? А без этого нам грозит погибель в будущей жизни после всех несчастий, испытанных в жизни земной.

Я пела настолько хорошо, что вызвала бурные аплодисменты, те неприличные аплодисменты, какими публика награждает комедиантов в ваших театральных залах и какие никогда не должны были бы раздаваться в храмах Господа Бога, особенно в торжественные и мрачные дни, посвященные памяти его сына, распятого на кресте ради искупления грехов рода человеческого.

Когда мы находимся во власти какого-нибудь стремления, оно начинает казаться нам вполне разумным и даже осуществимым, а это придает необычайную силу.

Я отвечала; я произнесла обет, но ничего не помню об этом, и сделалась монахиней так же бессознательно, как сделалась когда-то христианкой. Во всем обряде пострига я поняла не больше, чем в обряде крещения, и, по-моему, разница между ними единственно лишь в том, что один из них дарует благодать, а другой только обещает ее.

Мне казалось несколько странным, что одна и та же вещь исходит и от Бога и от дьявола, смотря по тому, с какой стороны монахиням вздумается на нее посмотреть. В религии есть много таких несообразностей, и часто, утешая меня, одни говорили, что мои мысли являются наваждением дьявола, а другие-что они внушены мне Богом. Одно и то же зло исходит либо от Бога, который испытывает нас, либо от дьявола, который нас искушает.

Каждый думает о себе в этом мире...

...какое мужество может устоять против немилости, одиночества, преследований?

Одно счастливое обстоятельство порождает в нас надежду на второе, откуда, быть может, и возникла пословица: «Удача родит удачу».

Жизнь в монастыре – это жизнь фанатика или лицемера.

Эти женщины жестоко мстят за те неприятные минуты, какие мы им доставляем, ибо не надо думать, что им приятна разыгрываемая ими роль лицемерок и те глупости, которые они вынуждены нам повторять. В конце концов это так им надоедает, становится таким скучным! И все же они идут на это, идут ради какой-нибудь тысячи экю, которая достается их монастырю.

Обыкновенно мы вопрошаем небо лишь в тех случаях, когда не знаем сами, на что решиться, и редко бывает, чтобы голос свыше не посоветовал нам уступить.

Возможно, что человек лишает себя жизни, желая привести в отчаяние своих близких, и что он сохраняет эту жизнь, когда видит, что смерть только обрадует их. Чувства, которые волнуют при этом нашу душу, неуловимы.

Обыкновенно мы вопрошаем небо лишь в тех случаях, когда не знаем сами, на что решиться, и редко бывает, чтобы голос свыше не посоветовал нам уступить.

нельзя исполнять свои обязанности так примерно и с таким усердием, если они не являются истинным вашим призванием.

Я никогда еще никого не вовлекала в монашество насильно: это – звание, к которому нас призывает Бог, и очень опасно примешивать свой голос к его зову.