Отзывы о книге אתי החיים משחק הרבה

Меня очень сильно заинтересовала аннотация. Три поколения женщин, каждая со своими травмами и со своим мировоззрением. Вера, Нина, Гили. Задумка-то интересная, да и вроде сама история должна складываться постепенно, как пазл, кусочек за кусочком. В общем эта история имела все шансы на успех. А на деле мне не хочется ее даже продавать или отдавать в библиотеку. Хочется выбросить в мусорное ведро. Я даже последние страницы уже просто пролистала по диагонали.

Вера то ли из Хорватии, то ли из Венгрии, то ли из Югославии. Видимо, все же из Югославии. Она из еврейской семьи, по ходу повествования упоминался Освенцим. Я ждала подробностей на тему сломленных в холокост судеб. Ее дочь нимфоманка, бросившая мужа и дочь и теперь вернувшаяся с новостью, что у нее начинается болезнь альцгеймера и она хочет записать все воспоминания на камеру. Нина застряла в возрасте 6 лет, когда умер ее отец и, как ей казалось, бросила мать, хотя та попала куда-то в лагеря. Гили тоже вся в детских травмах из-за того, что мать ее бросила.

И вот они едут на родину Веры и Нины, где Вера рассказывает свою историю. Вот гонения евреев, вторая мировая, 1945 год... А я все жду, когда же будет про жесть. А жесть, оказывается, началась, когда пришел главный монстр - СССР и Сталин. И я не то чтобы в ряду фанатов этой личности, просто получился очень некрасивый контраст в этой книге. Типа да что там Освенцим, а вот Сталин... Типа подумаешь, советские солдаты освободили их от фашизма...

В общем, возможно, я тоже необъективна, но мне было очень неприятно это читать. Сюжет буквально высосан из пальца, я не поверила в персонажей и их поведение, всё такое картонное, кажется, одно неловкое движение, и все рухнет, как карточный домик.

Отдельно стоит сказать про слог. Ну вы верите, что старушка 91 лет могла вот так изъясняться?

И Милош испугался: «Ой! Ты троцкистка! Ты нигилистка! Не говори таких слов!» И его жутко расстроило, что я так поступаю и что это, не дай бог, может отдалить нас друг от друга. А мне было ясно, что Сталин – это какая-то клюква

В общем книга - макулатура, букеры все понятно за что. Ведь это так модно - ругать Россию.

На 90-летие Веры они собираются все вместе: Вера, ее дочь Нина и внучка Гили. Отношения между тремя женщинами сложны до невозможности, все они так и не смогли забыть то, что произошло в их прошлом. Когда Нина сообщает семье, что страдает от тяжелой болезни, и женщины понимают, как мало времени у них осталось, они решают вместе с отцом Гили отправиться в Хорватию на бывший тюремный остров Голи-Оток. Все будет снято на пленку, чтобы объяснить и сохранить.

Три поколения, три женщины: Вера, Нина и Гили. Бабушка, дочь и внучка находятся в центре этой истории, которая конкретно охватывает несколько дней, но на самом деле длится более шестидесяти лет.

Вера была отправлена на Голи-Оток, остров-тюрьму в Адриатическом море, после того, как отказалась отречься от своего умершего мужа-сталиниста, и подвергалась пыткам и унижениям в течение двух с половиной лет.

Ее дочь Нина, мать Гили, чувствовала себя брошенной обоими родителями, потому что в возрасте 6 лет ее отправили жить к ненавистной тетке.

Веру освобождают через 3 года, и она вместе с Ниной переезжает в Израиль. Нина так и не смогла оправиться от чувства брошенной дочери, и ее история почти так же трагична, как и история Веры. Подобную судьбу она подготовила и собственной дочери – Гили, бросив их с отцом девочки.

Все три женских персонажа очень неоднозначны. Каждая героиня несет в себе хрупкость и мужество, боль и радость, осуждение и прощение, ненависть и любовь, предательство и верность. Гроссман прекрасно исследует, как прошлое может отражаться от поколения к поколению, меняя то, кем мы являемся, как мы действуем и как реагируем. Он также исследует, насколько сильна любовь и насколько искупительной она может быть. И, возможно, самая тревожная тема - как мы можем убедить себя в том, что правда на самом деле не была правдой. Если мы не в состоянии полностью осознать последствия ужасной ошибки, наш разум позволяет нам изменить факты. Отрицание может дать покой.

Очень тяжелая история – болезненная, душераздирающая и одновременно трогательная. Если готовы отправиться в это изматывающее путешествие, то рекомендую обратить внимание на этот роман.

Книга читалась сложно, хотя аналогичной литературы прочтено много (Крутой маршрут, Архипелаг ГУЛАГ, Колымские рассказы и т. д)
Основная причина тяжести чтения - язык, деревянный, косноязычный. История семьи, попытка разобраться почему всё пошло прахом и можно ли было изменить выбор.
В основу романа положена реальная история Евы Нахир Паник, которая была одной из нескольких тысяч узниц лагеря (гулага режима Тито) в послевоенной Югославии на острове Свети-Гргур (недалеко от Голи-Оток).
Её решение не подписывать признание о том, что муж был "врагом народа" повлекло почти трёхлетнее заточение и пытки в лагере, а главное что дочь, которой было 6 лет осталась на попечении сестры, фактически на улицах Югославии.
Три года закончились, но Вере (так зовут Еву в книге Давида Гроссмана) почти 90, ее дочери 63, а между ними всё тот же ужас, обида и всепоглощающая убеждённость, что иначе было нельзя поступить.
Как всегда мучает мысль, любое ли убеждение надо отстаивать до конца, можно ли во имя победы убеждений жертвовать собой, ребёнком. Всё ли средства и жертвы хороши во имя победы?!
Уникальность этой книги для меня открытость её финала и суждений. Есть ли прощение, нужно ли до конца отстаивать идеалы, чем можно жертвовать и нужно ли приносить жертвы вообще?! За 50 страниц до финала читала запоем.

Очень редко мне попадаются израильские Авторы и литература их для меня всегда немного специфична, даже не из-за сюжета, а манеры письма, затрагиваемых тем, размышлений и копаний внутрь человека. Книга "Когда Нина знала" Давида Гроссмана о выборе и его последствиях.

Большое семейство собирается на 90-летний юбилей Нины, но в центре повествования эти несколько дней будут лишь она сама, её дочь Нина и внучка Гили, которая вместе с отцом (Рафаэль также занимает достаточно большое место в судьбе этих трех женщин) снимает всё на видеокамеру.

Мы слышим эхо прошлого, которое кардинально изменило будущее всех. Это история Израиля, в котором нашли прибежище те, кто бежал из горящего котла Европы после двух войн. Это история Восточной Европы и молота, который ломал судьбы. Именно под такой молот и попали Вера с мужем, после которого она попрощалась с дочерью на года, сама осознавая, что лишает ребенка отчего дома, ласки и любви. Можно ли это понять? А может ли Нина простить мать, которая ее бросила. Вроде всего 3 года, но они сломали маленькую Нину.

Тяжелая, драматичная судьба выпала на долю Веры, но она как тот колосок - гнулась, но не ломалась. Обрела новую большую семью, но так и не смогла по-настоящему обрести дочь и вот выдался шанс, но для этого надо вернуться на 60 лет назад...

Повествование может показаться хаотичным, т к следуя памяти Веры, мы перескакиваем с одного события на другое: тут и любовь с первым мужем Милошем, от которого родилась дочь Нина, и война на Балканах вместе со Второй мировой, а вот уже переезд в Израиль и встреча со вторым мужем, а сейчас перед глазами мытарства в ссылке... И так виток за витком наслаивается эта история, от конца к началу.

А читатель как будто сидит рядом и слушает рассказ всей ее жизни и оттого он кажется настолько реалистичным, болезненным, полным горечи и душевных ран, печальным и трогающим душу. У жизни нет сослагательного наклонения, бесполезно теперь говорить: а если бы.... Надо принять правду, без отрицания и подмены фактов. Принять и простить. Себя в первую очередь.

Книга не для каждого, но от которой не захочется отрываться.

Эта книга абсолютно точно делает больно. Но эта боль нужна каждому.

Из поколения в поколение боль передавалась от Веры к Нине, а потом и к Гили. И каждая с этой болью жила. Катила свой валун к вершине горы.

Давид Гроссман ведёт своих героев и читателей по спирали к эпицентру боли. Он не жалеет ни их, ни нас. Бьёт в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из лёгких. Но потом наступает облегчение.

Автор напоминает нам о том, что каждая жизнь, каждый поступок, каждая реакция - уникальны. И никто не сможет до конца понять, с чем сталкивается другой человек.