Цитаты из книги Our Missing Hearts

Сидя взаперти, они читали – взяв с подоконника какой-нибудь словарь, ложились с ним на матрас, один пристраивал голову другому на колени. Зачитывали вслух целые словарные статьи, исследовали значения, и оба вели раскопки: она, как кладоискатель, охотилась за словами, точно за драгоценными камнями, выкладывала из них мозаику, а он, словно археолог, докапывался до глубинной сути, искал следы попыток людей объяснить мир и объясниться друг с другом. Слово «аттестовать» восходит к латинскому attestor, «свидетельствовать», а оно, в свою очередь, к слову «три» – третья сторона, свидетель. Слово «автор» родственно латинскому augeo, «содействую росту», – тот, кто взращивает идеи, собирает урожай стихов, рассказов, книг. Слово «поэт», если проследить его родословную с самого начала, произошло от греческого слова со значением «складывать в кучи» – древнейшая, самая простая форма творчества.

Со временем ко всему привыкаешь: ко всем нововведениям местных властей, стремящихся хоть как-то поддерживать порядок, – когда выходить на улицу, когда сидеть дома, какими группами можно собираться – маленькими, еще меньше. Если город или штат накроет эпидемия, то некому работать и оплачивать больничные, не хватает врачей, лекарств, только и остается, что взять парацетамол в ближайшей аптеке или что-нибудь покрепче в соседнем винном магазине. Всюду очереди, все в дефиците, кроме злобы, страха, горя. У подножия мостов и виадуков вырастают, словно гроздья поганок, палаточные лагеря. Везде одно и то же, если верить новостям. И уже привыкаешь к очередям, к попрошайкам на тротуарах с рукописными картонными табличками «ПОМОГИТЕ ЧЕМ СМОЖЕТЕ». Учишься следить за ними краем глаза, не встречаясь взглядом, обходить их на пушечный выстрел. Еще издали улавливаешь крики, звон стекла; не успеешь понять, в чем дело, а ноги уже сами несут тебя на другую улицу, прочь от опасности. Привыкаешь сооружать бутерброды с тем, что под рукой, – с кетчупом, с майонезом, с солью, с чем угодно, лишь бы не есть сухой хлеб; привыкаешь заваривать кофейную гущу по второму, по третьему разу, и так неделями, или вместо кофе хлебать кипяток, лишь бы согреться. Привыкаешь не разговаривать с людьми на улицах, пробираться мимо, сделав вид, что спешишь куда-то, привыкаешь к плачу сирен. Через какое-то время уже не задумываешься, куда они мчатся, кому на помощь. Знаешь, что где-то там, в замках, забаррикадировались богачи, в тепле и сытости, почти в довольстве, но скоро перестаешь о них думать. И вообще перестаешь думать о других. В конце концов и к этому привыкаешь, а заодно и к тому, что люди пропадают – уезжают домой или в другие края, в поисках лучшей доли, или просто исчезают.