Цитаты из книги Demons

Писаный красавец, а в то жевремя как будто и отвратителен.

Характер Варвары Петровны был прямой и гордо открытый, с наскоком, если так позволительно выразиться. Пуще всего она не могла выносить тайных, прячущихся обвинений и всегда предпочитала войну открытую.

Кто научит, что все хороши, тот мир закончит.

Какой это у вас у всех, однако, светский прием: вам до её здоровья всё равно, что до здоровья серой кошки, а между тем спрашиваете.

Гениального человека я люблю несколько глупым.

«Что же мне делать?» — и вслед за этим вопросом решается сделать подвиг — жениться, и пугает этим всех.

Надавать бы всем киселей, да и к черту!

Я, впрочем, желаю, чтоб вы убирались.

— Господа, я менее всего ожидал таких возражений, — ужасно удивился Кармазинов. Великий гений совсем отвык в Карлсруэ от отечества.

Ложась спать, клал земные поклоны и крестил подушку, чтобы ночью не умереть...

Столько богатства и так мало веселья –гнусно мне это всё.

...но большинство нашей светской молодежи выслушивало всё это с презрением и с видом самого пренебрежительного равнодушия, разумеется, напускного.

Я ей простил её хохот, потому что у ней у самой скребет на сердце.

Он баба - но ведь тебе же лучше.

мы, русские, ничего не умеем на своем языке сказать... По крайне мере до сих пор ничего еще не сказали...

- Я вам радостную весть за сие скажу, - с умилением промолвил Тихон: - и Христос простит, если только достигнете того, что простите сами себе... О нет, нет, не верьте, я хулу сказал: если и не достигнете примирения с собою и прощения себе, то и тогда он простит за намерение и страдание ваше великое... ибо нет ни слов, ни мысли в языке человеческом для выражения всех путей и поводов агнца "дондеже пути его въявь не откроются нам". Кто обнимет его, необъятного, кто поймет всего, бесконечного!

На столике лежал клочок бумаги со словами карандашом: «Никого не винить, я сам».

Самовар кипел с восьмого часу, но… потух… как и всё в мире. И солнце, говорят, потухнет в свою очередь… Впрочем, если надо, я сочиню.

- <...> Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак, ma bonne amie, злой дурак еще глупее, — благородно оппонировал Степан Трофимович.